ROD NICEWICZ ... /Ницевич, Нецевич, Нацевич, Нацович / Niecewicz

21 поколение за последние 600 лет. 2007 человек в Древе рода.
Текущее время: 10-12, 20:57

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 7 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Родословная Рода Нецевичей
СообщениеДобавлено: 19-02, 17:37 
Не в сети
Site Admin
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29-04, 19:02
Сообщения: 483
Родословная Рода по архивным материалам исследована и написана Всеволодом Сергеевичем Герасименко, который принадлежит к Роду Нецевичей по линии своей бабушки.
Часть, которая публикуется здесь, переведена на русский язык Виктором Францевичем Ницевичем и является отрывком из будущей книги, написание которой начато, но пока не закончено.

--------------------------------
Введение


Для большого в конце ХІХ в. семейства дворян Волынской губернии Российской Империи герба Нечуя по фамилии Нецевич происхождение, родословная, а также история жизни многих поколений их давних пращуров в целом были неизвестными.
Существующие на тот период времени документы (дворянские) включали в себя сведения лишь о некоторых эпизодах жизни их пращуров на протяжении XVIII в., а также позволяли утверждать, что эта линия Рода шляхтичей Нецевичей в упомянутое время проживала в Речи Посполитой в границах Овручского повета на Волыни. В соответствии с обозначенным об этом в законах Российской Империи, семейство в конце концов было записано к Первой Части книги дворянами Волынской губернии .
Вместе с тем, как удалось выяснить в наше время по архивным документам, до конца ХІХ века дожили еще две, также достаточно многочисленные, линии того самого Рода шляхтичей Нецевичей, при этом пращуры этих двух линий ранее проживали в разных местностях Волыни и Подолии . Однако по данным этих архивных документов, члены двух линий Рода, в данном случае – дворянских, не смотря на разные места проживания, всегда хорошо понимали свое давнее родство и поддерживали между собой определенные родственные отношения по меньшей мере до конца XIX века.
Упомянутые выше две линии Рода, со всеми своими ответвлениями, которые со временем так и не были причислены к российскому дворянству, всегда принадлежали не до герба Нечуя, а до другого шляхетского братства – герба Янина (Nacewicz, Necewicz – Lithuania, 1538). Они не смогли получить подтверждения своего дворянского достоинства в Российской Империи после завершения деятельности Киевской центральной ревизионной комиссии в 1840 – 1844 годах , поскольку Империя в то время совсем не заботилась об увеличении численности прослойки своих вольных подданных.
В заявлениях в губернские дворянские депутатские собрания, которые члены этих двух линий рода подавали в 1802-1804 годах также не упоминается о происхождении, родословной или истории жизни их пращуров ранее XVIII века. Все это для этих двух линий Рода, а также для их ответвлений, оставалось неизвестным – генеалогия Рода была уже неизвестной для тех пращуров, которые жили в XVII веке.
Еще одним гербом, к которому могли принадлежать пращуры Нецевичей, а точнее это были Nacewicz, Nacowicz, – был герб Лис. Однако установить их наследников, а тем более связь, упомянутых Нацевичей и Нацовичей, с установленными тремя линиями Рода пока не удалось (?).
Проведенное ретроспективное исследование истории жизни пращуров шляхтичей Нецевичей на протяжении четырех столетий, начиная отсчет с середины XIX века для двух линий Рода герба Янина и одной линии того же Рода, но герба Нечуя, показали, что в начале XVIII века все пращуры этих линий, которые жили в это время, безусловно, находились между собой в тесных родственных отношениях.
Согласно документам XVII века вообще выяснилось, что еще более давние пращуры всех Трех линий Рода были между собой очень близкими родственниками. А по документам, которые касаются жизни прадавних пращуров Рода в XVI веке, было однозначно установлено, что основателями этих Трех линий Рода в начале этого века были трое родных братьев – наследников боярина Радунского Андрея Нецевича. Однако этот факт, как и получение этими братьями герба шляхетского братства Янина, имели место еще в Великом княжестве Литовском, на этнической родине этого Рода.
Вместе с тем, было установлено, что во времена Люблинской унии 1569 г. члены будущих Трех линий Рода и тех его ответвлений, которые вероятно со временем угасли (?), все вместе выехали из Литвы, а потом их наследники на протяжении полутора столетий проживали лишь во Владимирском повете на западе Волынского воеводства Речи Посполитой, где ранее размещались земли Владимирского княжества (Владимирской Руси). Там они проживали, по меньшей мере, в семи местах, владели достаточно большими землями, а потом, учитывая исторические события, их наследники, в свое время разъехались по всей территории Волыни и Подолии.
Во Владимирском повете Волынского воеводства члены всех трех линий Рода сначала поселились на тех землях, которые принадлежали потом к королевскому Ковельскому маетку (имению), созданному из земель, оставшихся после королевы Боны. Как раз во времена "порубежной межы" этот маеток был отдан "на держання" князю А.М. Курбскому . Поскольку маеток составлял государственный земельный резерв, то князь А.М. Курбский не имел никаких прав распоряжаться его землями: не имел прав ни продать, ни заложить или отписать. Поэтому, всем новым жителям этой местности получить тогда эти земли, можно было лишь во временное пользование или аренду. Тем не менее, на протяжении всего XVII века, несмотря на то, что эти земли после князя А.М. Курбского снова стали королевским стольным маетком, несколько поколений наследников упомянутых выше Трех линий Рода шляхтичей Нецевичей, на которых они поселились, отписывали, унаследовали, дарили, продавали, а, кроме этого, еще и докупали к ним новые земли, о чем делались соответствующие записи в судах, упоминания о которых остались во владимирских городских и земских старостинских книгах .
Таким образом, эти земли, безусловно, принадлежали членам Рода Нецевичей на правах постоянной собственности.
Интерес представляет и то, каким именно образом такое могло произойти. Дело выглядит достаточно просто потому, что в документах о люстрации г. Ковля (г. Ковель), которая проводилась в 1663 г., было приведено прямое и безусловное свидетельство того, что бояре Нецевичи имели на тот период времени и предоставили вечные "грамоты на владение" теми землями, которые им подарил как бы князь Михаил Сангушко (Ковельский) в конце XV века, а потом эту дарственную еще и подтвердила королева Бона, во время перепроверки ею имущественных документов (документов на имения) своих подданных в ноябре 1548 г.
Этой грамотой, написанной кирилицей на старобелурусском языке, боярам-шляхтичам Нецевичам дарились на вечные времена остров ХОТИВЛЬ (ХОТИВЕЛЬ), а также один ЛАН и два ПОЛУЛАНЫ, т.е. всего 6 ВЛОК (около 138 гектаров) пахотной земли между городских ланов Выжвы , с обязательством исполнения с них панцирной военной службы.
В те прадавние времена ланное владение, предназначенное для выполнения такой военной службы, составляло в Польше и на Волыни, чаще всего, как раз упомянутые два ЛАНЫ пахотногой земли. То есть, переселенные в этот край в начале XV века Нецевичи в первую очередь становились здесь именно панцирными военнослужащими или уже имели военные заслуги, за которые получили эти земли. А учитывая, пока неподтвержденные документально, сведения об участии Нецевичей в Грюнвальдском сражении (1410 г.) вполне достоверно выглядит версия о том, что земли на Волыни ими были получены именно за военные заслуги.

Так, в архиве И.М.Каманина (Ф.83, № 51 в Институте рукописей – г.Киев) в папке № 51 находится документ, в котором речь идёт о переписи хоругвей, проведенной «за властной воли» Владислава-Ягайлы второго, короля Польши. Эта перепись была выполнена под городом Ратенборгом в 1420 г., индикта 4. В документе речь конкретно идёт о списочном составе полка под командованием полковника Василя из Жиндрана Kosciałkowski. Полк имел 7 (именно так!) хоругвей, шесть из которых возглавляли ротмистры, а в первой (хоругви полковника) наплечником или поручиком был (князь) Александр Ружинский. Однако, непосредственный интерес представляет последняя хоругвь, панцирная, под командованием ротмистра Дмитрия Dobkewicz. Первым в списке лиц, сидевших на этих лошадях, шляхтичей записан некий Neesiewski. Поскольку в польском языке нет употреблении двух «е» подряд, то понятна первая описка – на самом деле должно было быть записано «ie» вместо «ее». Вместо же записи «s» более естественно рассматривать согласную «с», хотя фамилия Nesecki в Польше хорошо известна, но, во-первых, в те времена на Волыни она никогда не встречалась, а, во-вторых, в рассматриваемой записи далее идет сочетание «wsk», но отнюдь не «ck», а фамилии Neseckewicz вообще не существовало никогда в природе.
Таким образом, можно вполне уверенно говорить об истинной записи в рассматриваемой переписи хоругвей фамилии Nieciewski = Nieciewicz. Вместе с тем фамилии родственные, Macewicz и Pacewicz, встречаются в этом документе именно в приведенном здесь виде. Причина смены гласной литеры в имени Нац, аналогичном именам Мац и Пац, лежит в фонетике украинского языка, «не принимающего» слов с жесткими согласными. Умягчение же последних в записях по латинице, т.е. в польском языке, осуществляется заменами «а» на «е» или даже на «ie», о чём достаточно подробно шла речь в тексте. Но указанная фамилия Nieciewski, с уже умягчёнными согласными, здесь, в переписи хоругвей, зафиксирована (в украинском анклаве) в 1420 г., а на это умягчение требуется всё таки время. Поэтому остаётся принять новый вариант переселения этой личности на территорию с украинским языком общения, по крайней мере, лет за 20 до этой переписи, что вполне реально и возможно, так как Волынь была передана под управление великого князя Витовта ещё в 1393 г.. Важным моментом является и тот факт, что Нецевичи всегда были именно панцирными военнослужащими, и размер полученного ими земельного надела (усадьбы) соответствовал вознаграждению именно за такого рода службу.
Всё описанное полностью согласуется с возможностями участия этих Нецевичей в Грюнвальдской битве, а сам списочный состав данного полка вполне может соответствовать, по большей своей части, личностям тех участников этой битвы, которые её пережили. Это очень интересный момент уже просто с исторической точки зрения, ведь на том поле было 7 хоругвей Червонной Руси, общей численностью 8400 человек, из которых 40% были боярами (шляхтичами). При этом хоругвей Подолии (Нижней Руси) было на том поле 3, а Львовской земли – всего лишь одна, и полк, о котором идёт речь, просто географически мог иметь непосредственное отношение именно к её хоругви. Конечно, более полные и понятные сведения возможно выяснить из оригинала записи этой переписи хоругвей в старостинских книгах, хранящихся в ЦИАУК.
Однако, со временем менялись правила исполнения военной службы и, в соответствии с более поздней Инструкцией (1552 г.), с каждых 10 влок, имеющихся в распоряжении у землевладельца, до Коронного войска необходимо было выделить одного ездового, для службы мечника – достаточно было трех влок, для службы стрельца – полторы влоки, а для службы жолнера – одну влоку наилучшей земли.
Между тем, есть все основания считать, что грамота князя Сангушка была лишь копией более давних дарственных документов, выдачей которой здешним жителям, он просто в свое время закреплял за собой те поселения Владимирского повета, которые потом получил в дар от Великого князя Александра .
Утверждение таких прав владения королевою Боною, после сеймового решения 1522 г. об определении шляхетства, однозначно свидетельствует, что те бояре-шляхта Нецевичи, которые перебрались на правобережную Украину из Литвы лишь во времена "порубежнгой межы" и стали там распорядителями перечисленных выше земель, действительно были наследователями предшествующих землевладельцев этой местности, которые безусловно принадлежали к литовским боярам-шляхты еще со времен Витовта, Жигмунта и Казимира .
Указанные выше земли и еще кое-что с селах Городище, Мызове и Порыдубах, вероятнее всего были полной собственностью прадавних пращуров Рода Нецевичей. А скорее всего все они составляли Родину конкретно тех прадавних пращуров Рода, которые поселились на этих землях как раз во времена Витовта, на этапе второго, управляемого властью, переселения на Волынь шляхты из Литвы.
Со временем на этой новой родине продолжало достаточно долго существовать уже сугубо украинское ответвление этого шляхетского Рода, происходящего из Литвы, которое вероятно исчезло (?) в конце XVI века, но как раз из которой повели свое происхождение ее боковые родственники, указанные выше литовские бояре Радунские. Об этих польских боярах литовской основы, с украинской фамилией Нецевич, существуют документы, которые свидетельствуют, что они появились в самой Литве в середине XV века . Но пока не установлено откуда они там появились и как(?).
Их пращуры, что бы иметь возможность носить ту уже сугубо украинскую фамилию, вынуждены были получить ту Родину и проживать на Волыни еще, по меньшей мере, за поколение ранее до этого времени – действительно во времена Витовта. Очевидно, со временем, вероятнее всего в конце XV века, имело место полное смягчение всех гласных букв в этой фамилии членов украинской ветви Рода, вследствие чего, она достаточно часто в те времена приобретала свою окончательную форму – Нециевич (?). К такой же окончательной форме трансформировались в Украине и другие фамилии литовской основы, например, Мацевич к Мациевич .
Таким образом, в Речи Посполитой, на Волыни, начиная со времен "порубежной межы", проживали Три линии единого Рода литовских или сугубо польских (?) бояр-шляхты Нецевичей, которые потом представляли собой уже большой волынский Род. Но в Великом княжестве Литовском корни этого Рода на Правобережной Украине, безусловно, имели значительно большую давность. Уже в начале XV века прадавние литовские или этнические польские (?) пращуры Рода поселились на землях тогда еще только "местности Ружино", которая со временем стала принадлежать к новообразованному Владимирскому повету. Иными словами, жизнь Рода Нецевичей в Украине началась еще со времен расцвета Великого княжества Литовского, а сам Род представляет собой давнее дворянство упоминаемой украинской местности.
Некоторые историки Российской Империи середины XIX века, между прочим, пришли к оригинальному заключению о том, что из всей шляхетской массы Юго-Западной России (Правобережной Украины) только десять процентов Родов принадлежало к польскому этносу. Все другие Роды здесь, по их мнению, происходили из родов чисто русской основы. При этом лишь часть Родов такой основы вела свое происхождение из руссов или русичев, а точнее тех прадавних Родов, которые "все время" проживали в этой местности . В действительности, опираясь на события "порубежной межы", те историки среди названных Родов чисто русской основы наверное в первую очередь имели ввиду Роды сугубо российской основы, которые успели переехать сюда из Московского княжества на протяжении нескольких десятилетий XVI века, во времена Ивана IV. Как известно, таких Родов было достаточно много, по меньшей мере, больше, чем успела уничтожить их на российской родине "опричнина" .
По мнению российских историков, "проживая потом более двух столетий в Речи Посполитой", где общее количество шляхты достигло 8 % населения и где проводилась целенаправленная политика ошляхечивания королевства, т.е. политика создания в нем многочисленной прослойки вольных людей, как ранее было в Великом княжестве Литовском, Роды определенной (российской) основы во многих случаях, со временем, ополячились и приняли католическое вероисповедание. В конце XVII века очевидно по-другому уже и не могло быть, поскольку в целом для всего населения Правобережной Украины тогда принудительно было навязано искусственно созданное "вероисповедание" – униатское, вследствие чего те люди на целое столетие оказались "отвергнутыми насильно".
Однако, никаких выводов относительно предшествующих, по меньшей мере, двух веков "всего времени" жизни людей на этой территории в Великом княжестве Литовском, возможности проживания там давних Родов литовской или польской основы (?), а также, в целом, доли литовского или польского (?) этноса в Украине, в дополнение к этносу руссов и россиян, эти историки не сделали.
Относительно первооснов Рода бояр-шляхты Нецевичей, как и многих других подобных родов, который, безусловно, был литовского (территориально) и польского (этнического) происхождения(?), историки XIX века достигли согласия о том, что значительную давность его происхождения из Юго-Западной России и, опираясь на то, что он существовал там еще до "порубежной межы", причислили этот Род к прадавним боярско-шляхетским (но русским!) родам этой местности .
Процессы, которые влияли когда-то на развитие общества, что проживало ранее на Правобережной Украине и которые легли в основу формирования украинского этноса, возможно досконально уяснить лишь тогда, когда станет достоверно известной жизнь отдельных его генераций. Но, с целью понимания указанных выше процессов и возможности однозначного и точного трактования многих вопросов истории жизни того общества, существенное значение, в первую очередь, приобретает исследование родословных и истории жизни, а точнее генеалогии, его незначительной элиты – наиболее известных прадваних Родов этой территории, т.е. ее феодальной верхушки.
Очевидно, что только во вторую очередь имеет смысл проводить аналогичные исследования прадавних Родов более многочисленной – среднего уровня – шляхты того времени. И хотя из таких исследований есть возможность получить информацию лишь по ограниченному числу вопросов истории, но поскольку один из них – как именно шло формирование средней прослойки того сообщества на нынешних украинских землях, то они обязательно должны осуществляться.
Сначала бояре литовской, а потом уже украинской основы шляхтичи Нецевичи всегда были самой обычной, по своей жизненной удаче, частью шляхты своего времени. Поэтому они, безусловно, прадавний Род средней по достатку шляхты этой территории, а также важный объект для указанных выше исторических исследованиях, потому, что жизнь Рода бояр-шляхты Нецевичей, т.е. бояр, которые имели доказательства своего благородного происхождения, удалось проследить до XIV века благодаря материалам литовской метрики и архивным документам Центрального государственного исторического архива Украины (ЦДИАКУ) г. Киева, областного государственного архива г. Житомира, городского архива г. Каменец-Подольский, а также личных свидетельств, сохранившихся у наследников Рода Нецевичей.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Родословная Рода Нецевичей
СообщениеДобавлено: 19-02, 17:41 
Не в сети
Site Admin
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29-04, 19:02
Сообщения: 483
Глава 1.

Происхождение Рода

1.1. Условия появления Рода на Волыни

В результате исследования родословной и истории жизни прадавних пращуров бояр-шляхты Нецевичей выяснилось, что первоосновы этого Рода находятся на территории Юго-Западной России, а как раз в «Чер-воной Руси», которая еще в XIII веке была присоединена к Великому княжеству Литовскому. Исходя из дальнейших событий, именно в северо-западному углу этой территории на границе тогда еще с Польшей, в достаточно населенных местах общего проживания литовско-белорусского населения (литвинов), в свое время возник Род литовской основы, фамилия которого образовалась на базе особого имени Нац и в общем то был край жителей, которые имели именно такие укороченные фамилии .
Установить сейчас в какое время и на честь какого пращура была установлена таким образом историческая память, которую сохранили предыдущие поколения Рода литовской основы, пока не представляется возможным(?). Необходимо учитывать лишь то, что в Червоной Руси, одолженную из соседней Польши двухуровневую европейскую систему идентификации конкретного человека – именно с фамилией ! – стали применять еще в начале XIV века.
Целесообразно заметить, что на территории самой этнической Литвы возникнуть этот род в те времена никак не мог, поскольку там еще до XVIII века использовали совсем иную двухуровневую систему идентификации конкретного человека: его особое имя и фамилия по отцу, которая почти всегда формировалось формантами – айтис и – атис.
После объединения Южной части Галицко-Владимирской Руси с Ко-роной, наложному постоянному дворянскому населению этой земли в 1387 г. были дарованы все права на польские шляхетские привилегии, в том числе и права на безусловное наследование семейных имений . В Ве-ликом княжестве Литовском вопросы наследования недвижимости у бояр и даже у панов, в те времена разрешались иначе: чаще всего по простым феодальным формулам "до волі господарської", "на прожиття" або "до живота", и изредка – "до двох животів" . Поэтому еще в XIV века с постепенным развитием княжеской власти, много семейств – формально вольных людей – литовских бояр-шляхты, благодаря такому феодальному произволу (праву), потеряли свои наследства от отцов и дедов.
Резкий контраст права и бесправия, что возник в то время на смежных территориях Правобережной Украины, быстро привел к тому, что большие массы вмиг обеднелых литовских дружинников, бояр и даже панов, вместе со своими семьями, потянулись на богатые, когда-то "литовские", земли Волыни и Подолии, присоединенные к Короне, которые предоставлялись им на условиях полного вотчинного права. И случилось это даже несмотря на то, что именно на этих землях уже полтора века подряд заканчивались набеги татар на Украину – по каж-дому из трех путей того горя, которое постоянно повторялось через 5-6 лет, а то и чаще.
Провозглашенный литовцами немного позже формальный запрет – "не бегать туда-сюда 10 лет", который был принят на съезде породнившихся держав-соседей в крепости Ковно в 1404 г., по сути, мало что мог изменить и поток тех мигрантов не прекращался .
Большая общность литовских мигрантов упомятых лет далее оставалась уже на постоянное жительство на землях западной Подолии и южной Волыни, где со временем превратилась в их постоянное (дворянское) население. Между тем, эту общность мигрантов в начале XV века также еще по сути пополнила власть Великого княжества Литовского, когда начала проводить политику колонизации захваченных ею на тот период времени земель Украины. По сути псевдонациональные насле-дователи этой давней (дворянской) литовской общности через полтора столетия и стали таки преобладающей частью первой генерации уже украинской (но литовской основы) шляхты Речи Посполитой на тех зем-лях.
В те времена в правобережной Украине волынская и подольская шляхта была наиболее численною, поскольку в Черниговском, Киевском и Брацлавском воеводствах остались проживать только одинокие представители прадавней русинской дворянской общности. Такое положение стало действительностью в результате того, что в конце XV века был осуществлен уничтожающий поход трех колон заволжских татар (1482 г.), которые уничтожили тогда всю Волынь и Подолию, а также неоднократные набеги турок и бесконечные рейды крымских татар, из которых особо губительными были набеги 1491 и 1498 гг., во время которых ими была разграблена Галиция.
В те времена уже не впервые земли среднего Надднепровья и вдоль Буга – до центров Черниговщины, Полесья и западного Подолья, были превращены почти в пустыню. Города были уничтожены и лишь вокруг некоторых замков еще оставалось небольшое количество стародавнего населения этой местности. Сами поляки тогда были так напуганы обстоятельствами возможной гибели целой нации, что после набегов на Галицию собрались убегать от татар и турок в западные европейские страны, а Литва согласилась платить последним большие "уступки" в 15 000 золотых в год .
Вследствие этого именно с указанною выше украинскою шляхтою (литовской основы) началось в первую очередь семейное установление контактов и общение с Родами действительно российской основы, которые переместились на жительство на Волынь в первой половине XVI века. Общие наследники этого семейного объединения и заложили базу второй генерации украинской шляхты в Речи Посполитой. Только со временем, по меньшей мере, через два поколения, в тех местах наступил следующий этап изменений – ополячивание родов уже хорошо смешанных родовых основ, очень характерное именно для украинского этноса, но не каких-то Родов "безусловно русского происхождения", о которых идет речь в публикациях историков Российской Империи.
Лишь после того, как Великому князю Витовту удалось окончательно подчинить Владимирскую Русь, а в 1411 г. еще и получить от Короны под свое начало Подолию, были прибраны к рукам неуправляемые процессы перемещения литовской шляхты на эти земли. Однако, скорее всего, перелом в темпах той миграции наступил немного ранее – 1410 г. Тогда все войско Польши, Великого княжества Литовского, 7 хоругвий Червонной Руси и войска их союзников принимали участие в Грюнвальдском сражении, где полегло, по некоторым оценкам, много де-сятков тысяч воинов, в том числе много представилелей Червонной Руси.
Воспользовавшись этим обстоятельством, татары в такой "подходящий для них момент" осуществили очередной набег сюда по "черному шляху", но в этот раз, не получив отпора, пошли далее Сокаля, разграбили города Владимир (Владимир-Волынский) и Луцк, уничтожив и взяв в плен бесчисленное множество народа .
Подолию после того набега было передано Витовту, в первую очередь, с целью дальнейшей колонизации и быстрого обновления там необходимого количества подданных и военных. Одновременно такая же цель была поставлена в его планах и по отношению к Владимирской Руси, самого любимого им края великого княжества.
Но уже сразу после дарования Родам литовских бояр-католиков Городельской унией 1413 г. шляхетских привилегий непосредственно в самой Литве, желание этнических литовцев та литвинов оставлять свою родину и родные места быстро угасло. Еще больше оно угасло после провозглашения следующих 5 уний и, наверное, совсем остановилось около 1430 – 1435 гг., когда умерли великий князь Витовт и король Ягайло (Владислав II) – вдохновители той политики южной колонизации.
Поэтому запланированное превращение украинских земель в наложные провинции Литвы, которое в XV в. начиналось вторым по счету, но в этот раз управляемым властью, этапом переселения литовской шляхты на эти земли, Великий князь Витовт вынужден уже был осуществлять на особых условиях – земли этим мигрантам (военным) стали дароваться там по формуле, которая закрепляла имущественные права переселенцев и сразу обговаривались их обязанности: "довіку даровали, записуєм та довіку записали" и "службою тою, що і інші бояре-шляхта" .


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Родословная Рода Нецевичей
СообщениеДобавлено: 19-02, 17:43 
Не в сети
Site Admin
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29-04, 19:02
Сообщения: 483
1.2. Истоки Рода

Скорее всего, что именно на этапе управляемого властью переселения литовской шляхты, которое осуществлялось еще при Жигмунде и Казимире, в "полесской" северной части Владимирского повета, в Смидинской земле, достаточно большие пахотные земли (около 138 Га), луга, урочище, недвижимость, а также остров Хотивель, хорошие земли в селе Хотивль, что возле г. Выжва на р. Выжва и еще имущество и земли в селах Городище, возможно Мызов (в 15 верстах) и селе Парыдубы были дарованы и навеки записаны, на условиях несения панцирной военной службы, мигранту из вышеназванного Рода литовской основы. Документы об этих давних дарственных Род умудрился сохранить аж до 1663 г., по меньшей мере, в виде "дарственных грамот" князя Михайла Сангушко . Вероятнее всего, что во времена переселения на Волынь, фамилия этого мигранта, на родине образована по законам фонетики старобелорусского языка, была Нацович .
Никаких подробностей истории жизни в те времена основателя (?) украинского ответвления Рода на Волыни, имя которого не сохранилось, пока установить не удалось. Однако, у него была семья и дети, по меньшей мере, трое сыновей и возможно он придерживался православия, которое спокон веков было распространено в г. Ковеле.
Через некоторое время проживания в анклаве, где преобладал украинский язык, законы фонетики уже этого языка произвели изменения фамилии того самого основателя Рода на Нецевич, а потом и на фамилию окончательной для фонетики украинского языка формы – Нециевич .
Очевидно, что запись той окончательной по форме фамилии Рода латиницей при отображении на польском языке – Neciewicz, также вполне требует, что бы соединение двух его латинских букв "ie" (рус. транкрипция – "иэ") звучало при произношении этой записи как мягкое "е" (рус. – "э") и этого было достаточно.
Поскольку украинский язык, в отличие от русского, принял к своему словарному запасу много слов польского словаря, в том числе таких, которые включали соединение латинских букв "ie", то для обозначения необходимости их постоянного мягкого чтения и прилежной замены этого соединения при написании таких слов кириллицей, к украинской письменности вообще была введена отдельная всегда мягкая буква "є" (в русском языке – "е"). Однако в данном случае, чтобы не только состоялось мягкое прочтение буквы "є" при произношении этой фамилии современным украинским языком, но, что бы соблюсти требования фонетики стародавнего ее варианта, но в мягком произношении в ней, по меньшей мере, согласной "ц", оказалось проще всего использовать для объединения тех двух требований при написании фамилии, комбинацию двух украинских "мягких" букв "іє" (русск. – "ие").
Вместе с тем, необходимо было бы не только провозглашать о смяг-ченном выговаривании в той фамилии первого украинского гласного звука "е" (русск. – "э"), но и вообще отважиться заменить ее при написании обозначенной комбинацией "мягких" букв "іє" (русск. – "ие").
Действительно в документе 1619 г., оригинальный текст которого со-хранился , фамилия одного из членов Рода была написана на латинице достаточно непривычным для наших времен образом – Nieciejowski, что означает, согласно законов фонетики староукраинского языка, ее произношение как Нєцієйовскі (Нециейовски – в русской транскрипции), с использованием двух мягких букв "є" ("е" – русск.) и принудительным мягким произношением двух согласных "ц" и "н", а ее произношение на русском языке как – Нецеёвский (или Нециовский).
Между тем, типовая замена прадавними писарями отдельных букв и некоторых их соединений в словах из польского языка на латинице (напри-мер, с – сz, i – iе и так далее), особенно тех, которые обозначали собственно названия географических пунктов, а также отдельные фамилии и имена, была тогда, скорее всего, правилом и вообще не бралась во внимание в средние века. В результате имеем в сущности разнообразие написания определенных фамилий. При этом необходимо учитывать, что часть тех писарей имела собственные представления о заменах некоторых букв латиницы на буквы кириллицы и наоборот, поэтому сейчас те фамилии приходиться исправлять, что бы не увеличивать численность прадавней общности и в некоторой мере обеспечить действие существовавших в те времена законов фонетики. Очевидно, что описки (или грамматические ошибки) прибавляются до изложенного выше и их также необходимо учитывать.
Соединение двух латинских букв "іє" именно в начале фамилии Рода, сохранилось также в документе 1659 г. И вообще, в те времена украинская "мягкая" гласная "є" использовалась наверное во всех тех фамилиях, которые начинались с буквы "н", за которой шла гласная "е".
По меньшей мере, в 1680 г. в поминальнике Введенской церкви в ближних пещерах Киево-Печерской лавры в поминальной записи о своих многочисленных малых детей киевского мещанина со структурной очень близкой фамилией для членов Рода – Нечаевич (Нєчаєвич – укр.) (Сила Иванович) запись его фамилии стородавними писарями по законам староукраинской граматики была сделана именно обозначенным выше образом, т.е. через две "мягкие" украинские гласные "є" . Но детальный фонетический анализ в разведывательных исследованиях подобного плана в записях фамилий по стародавним вариантам украинского, белорусского и польского языков может направить рассмотрение этого генеалогического исследования далеко в сторону от самой его сути.
Поэтому необходимо просто остановиться на варианте записи упомя-нутой фамилии на современном украинском языке и ее перевода на русский язык именно в приведенном выше виде – Нецієвич (Нециевич) , чтобы, таким образом, четко отличать прадавних ее украинских носителей от их родственников, разных по месту происхождения, где они получали сформированную по законам языка той местности фамилию, а именно тех членов Рода Нецевичей, о которых будет идти речь. К этой форме в большинстве случаев трансформировалась начальная фамилия Рода в Украине, при его существовании на протяжении многих столетий потом в русскоязычной среде.
Более того, в начале ХХ века практически во всех линиях Рода про-изошло еще одно изменение фамилии − с Нецевич на Ницевич. Так, из документов судебного дела в 30-е годы ХХ века, а особенно при выдаче советского паспорта моему деду – Михаилу Людвиговичу, его фамилия была записана Ницевич, но его подпись в паспорте значится – Нецевич.
Эту трансформацию, по-видимому, можно и нужно объяснять и политически и грамматически.
По политическим соображениям изменение фамилии можно связать со стремлением советов сформировать новую генерацию − советский народ, при чем без прошлого людей, т.е. построить "новый мир" в котором будут жить "Иваны не помнящие своего родства".
Грамматическое объяснение может основываться на том, что именно в период раскулачивания утверждался повсеместно русский язык, в котором фамилия Нэцевич оказалась труднопроизносимой, а более простое произношение оказалось через первую гласную "и".
Таким образом, ее современная форма стала Ницевич. При чем, такая форма оказалась не у одной ветки, а фактически во всех ветках Рода и даже тех, кого сегодня не представляется достоверно отнести к той или иной ветке Рода.
Вместе с тем, имеет смысл рассмотреть написание фамилии на латинице, с учетом законов фонетики староукраинского и польского языков, которые существуют в промежуточном варианте написания фамилии – Nieciewich (Nieciewski). Именно такая форма написания фамилии, польской по сути, но в украинской транскрипции, была использована в документе, который датирован 1420 г. (индикат 4). Речь идет о переписи (регистре) хоругвий, которая была произведена в то время "по личной воле государя Короля его милости Владислава–Ягайло второго" .
В те далекие времена так получилось, что аж до конца XVII века в Роду тогда стольника и мечника мстиславского Владислава Купця (Kupcia), как семейную реликвию, сохранили пергамент, на котором в упомянутом 1420 году под Ражтенборком (ныне Ратенборг) был создан регистр полка Василия из Жиндрана Косциолковского. Это один из двух изготовленных экземпляров того регистра, который со временем не был, как положено, передан из канцелярии полка в коронную метрику или архив.
Этот полк имел в своем составе 7 хоругв и во главе одной из них находился в то время далекий пращур Рода указанного стольника − Перхур Перхурович Купця, ротмистр его королевской милости. Почему-то именно в руки этого ротмистра в то прошлое время и попал, а в результате остался сохраняться пергаментный полковой регистр, который имел подвешенные на шнурках перчатки полковника и всех шестерых его ротмистров.
Содержание этого регистра "слово в слово" было вписано 10 января 1687 г. в велкоморские земские книги. В связи с этим возникает много воп-росов: каким именно образом попал тогда, в конце XVII века, из Волыни в Жмуд тот пергамент, где те у кого он там сохранялся аж четверть тысячелетия потом... Но, все это требует отдельного исследования и не без родословной того Купця, что не входит в наши задачи.
Со временем, содержание того пергамента, который был утерян, из точно сделанной копии из обозначенных земских книг было в 1689 г. Перенесено в книги главных трибунальских дел. Именно отдуда уже была сделана письменная копия, которая сейчас существует в виде отдельного документа того регистра . В том документе указывается, что в панцырной хоругвии полка, которой командовал ротмистр Дмитрий Довкевич, на приведенных им лично шеренгах того полка 12 лошадях сидело 7 шляхтичей и 5 рабов. Первым из шляхтичей и была указанная личность на упомянутую выше по конструкции фамилию, но она оказалась записанной в последней, уже четвертой копии полкового регистра в несколько измененном, по сравнению с исследуемой фамилией, виде – Niesiewski, без обозначения имени ее нисителя.
Между тем, в списке давних цупских литовских мужских имен, кото-рые начинались кирилицей на букву "н" и заканчивались буквой "с", существовало только одно – Нос, от основы которого вынуждена была формироваться и формировалась родовая фамилия. Согласно законов фонетики старобелорусского (западно-русского) языка, которым из покон веков пользовались в Великом княжестве литовском, ввиду отсутствия собственной письменности, эта фамилия могла быть написана как Носович. Действительно, через столетие, в общей описи всего войска того княжества 1528 г. Приведенная фамилия встречалась много раз и лишь единыжды было зафиксировано боярина , который имел как бы фамилию Насевич. При этом тот боярин, в отличие от других, почему-то не принадлежал к войску какого-то конкретного воеводства, волости или повета.
Вместе с явным нарушением в той фамилии, при написании гласной после "с" и "н", законов фонетики старобелорусского языка, все это позволяет сделать убедительный вывод о наличии ошибки у одного из многих переписчиков той "переписи" при написании упомянутой фамилии кирилицей, которую он так и не исправил, просто оставив фантомного боярина "без фундамента". Именно такая же ошибка была повторена при копировании документа в 1420 г.
В этих случаях суть ошибки лежит в замене лишь одной буквы в конструкции тех двух фамилий, однако это проявляется, т.к. сразу нарушаются законы фонетики и формальные основы их формирования: кириличная буква "ц" заменена на "с" в фамилии Насевич, и латинская буква "c" заменена на "s" в фамилии Niesiewski, то есть вероятно в действительности фамилия этого панцирного военнослужащего-шляхтича была Nieciewski.
Очевидно, что принципиально может вполне существовать вариант написания похожей фамилии такой же конструкции – Niesieсki. Так, например, порох добржанский животовского деканата имел фамилию (Ян) Niesiewich , но для формирования подобной фамилии необходимо вносить в написанное в регистре достаточно существенные изменения.
Определить место формирования полка Василия из Жиндрана Косциолковского достаточно легко, т.к. по многим десяткам фамилий, при чем достаточно уникальным, регистр его воинов совпадает с фамилиями тех родов, которые в конце XVI века проживали в местности вблизи городов Владимира (Волынского), Ковля и Луцка. С той же местности происходили в 1420 г. и те отдельные шляхтичи из полкового реестра, для которых там были определены места их проживания.
Таким образом, указанный Niesiewski (Nieсiewski) вероятнее всего также был жителем волынской территории на время формирования того полка, а судя по написанию его фамилии латиницей – уже очень давним жителем. Такое вполне возможно, т.к. Волынь была отдана "под руку" Великого князя литовского Витовта в 1393 г., а массы литовцев и литвинов эмигрировали туда еще со времен коронации Ягайла.
Именно панцирный военный из Волыни уже в начале XV века и единственная в полковом регистре персона по фамилии Nieсiewski (Niesiewski) может рассматриваться основателем или сыном основателя Рода бояр-шляхты Нецевичей той местности, генеалогия которых рассматривается.
Что касается жизни наследников основателя, которые в середине XV века остались "на дворах" в селах Хотивль, Городище, Мызов и Парыдубы и жизни следующих поколений основанных ими тогда украинских веток Рода, сохранивших за собой имущество и земли, дарованные в позапрошлые времена литовскому мигранту, то, к сожалению, никаких документов пока обнаружить (?) не удалось. Существуют только свидетельства, что в 1568 г. "війтом села Порыдубы" был Илья Нециевич , наверное один из представителей, теперь уже волынского Рода, поскольку после него все земли и имущество перешли к боковым родственникам, членам в свое время основанной именно этим украинским Родом "собственной" литовской ветки Рода, которые переехали после "порубежной межы" жить на Волынь. Однако, необхо-димо учитывать, что лишь само существование на Волыни украинских веток Рода на протяжении XV и XVI веков действительно позволяло российским историкам причислить этот Род к давним боярским родам Правобережной Украины .
Вообще вероятно, что литовский княжий род, "дарственные грамоты" которого имели шляхтичи Нецевичи, также появился на Волыни во времена Витовта. По меньшей мере, всегда считалось, согласно семейной традиции, что основатель этого Рода ратненский князь Федор Ольгердайтис (Ольгердайтович), внук Гедимина, умер именно здесь в 1431 г., при чем, уже в очень преклонном возрасте. Появление на свет Федора (Теодора или Фодора) в первом браке своего отца, именуемого Ольгерда Гедиминайтиса, который состоялся в 1318 г. и вырос среди 5 родных братьев и 4 сестер, которые в свое время достигли, родившись в этой семье, совершеннолетия. А его отец сумел иметь со своею второй женой, будучи уже Великим князем Литовским, еще 7 сыновей и 5 дочерей. При этом он успел воспитать и подготовить из них себе наследника – Великого князя Литовского с 1377 г., а позднее еще и Польского короля с 1386 г., Ягайла (Владислава II).
Однако в ряде исследований в свое время возникла и существовала альтернативная версия о происхождении этого княжеского Рода – от других сыновей Гедимина и согласно которой он якобы исходит от Любарта-Дмитрия Гедиминайтиса. Между тем, родовая традиция всегда имеет больше оснований под собой, чем какая-либо гипотеза исследователей, поэтому князям Сангушкам, которые считали свой Род прямым наследником именно Ольгерда, не было необходимости выводить его от двоюродного брата того основателя – Любарта.
Родился Ягайло во втором браке отца первым ребенком в промежутке времени от 1348 до 1352 г. и таким образом Федор вполне мог прожить около ста лет, немного превзошел по этому показателю не только возраст венценосного двоюродного брата (82-86 лет), но и отца (81 или 97 лет по разным существующим о времени рождения Ольгерда данным). Однако в новейшей (преимущественно дискуссионной) "Энциклопедии истории Украины" возраст Федору сократили сразу на 37 лет, и в результате получилось так, что его просто очень многолетний внук умер аж через 115 лет после деда, да еще во времена, когда одно поколение Рода составляло обычно 24 года.
Наверное, именно по воле того двоюродного венценосного брата, который имел родных братьев и сестер, сын князя Федора со временем утерял ратненское княжество, оставленное ему отцом и, в конце концов, его наследники оказались под властью кузена Витовта на Волыни, где этот Род сначала владел фактически лишь незначительным по размерам земельным наделом, который только из-за семейного происхождения Рода можно было назвать и считать "княжеским".
Князь Федор имел наследников, понятно князей Федоровичей, один из которых, очевидно его внук, получил прозвище Сангушко (смягченный вариант имени Александр, Василий или Семен). Однако следующее поколение этого уже волынского Рода получило это прозвище, согласно еще литовским правилам именования человека, в виде фамилии, которая на века закрепилась за этим княжеским Родом при трехуровневой системе идентификации конкретного человека. Князь "Сангушко" Федорович (Федькович) оставил после себя двоих сыновей – Александра и Михаила.
Князь Михаил Сангушко (Ковельский) родился значительно ранее 1455 г. – года смерти своего отца. Известно, что вместе с кузеном Иваном он хозяйничал в Смидонской земле еще в часы короля Казимира IV .
Вполне вероятно, что с целью закрепления этой земли "за собой", братья начали выдавать собственные "дарственные грамоты на земли" здешним жителям, подданным государевым, значительно раньше 1492 г., когда они получили те земли под "свою руку". Действительно, отвечая на обращения государевых подданных о произволе и захвате земель, которыми они владели "спокон веков" со стороны Сангушко, король Казимир IV приказывал уничтожить основанный кузенами г. Выжва. Очевидно, что изменять дарственные документы действовавшего много лет монарха (Казимира IV) в те времена вряд ли кто отважился бы. Поэтому, во времена Казимира IV скорее всего свои "дарственные грамоты" здешним землевладельцам кузены могли изготовлять лишь как копии с более давних дарственных грамот его предшественников, которые уже были у этих землевладельцев – в первую очередь с дарственных документов великого князя Литовского – Витовта. Понятно, что выдача каких-либо "дарственных грамот" вообще прекратилась в 1508 г., когда умер князь Михаил.
Возвращение, после "порубежной межы", из Латвии на земли уже стародавней родины на Волыни, более чем через 100 лет, членов Рода Нецевичей, который начал один из наследников основателя, на тот период времени уже достаточно далекий родственник, но еще не перешагнувший 8-ой степени родства, вероятнее всего, может значит то, что все волынские ветви этого Рода на тот период времени угасли (?). Между тем, принадлежащие ему на постоянной основе земли и имущество на Волыни, согласно скрепляющим такой порядок условиям управляемого властью переселения сюда шляхты из Великого княжества Литовского в начале XV века, все равно остались за этим Родом, пока такой формально еще существовал .
Сын основателя Рода Нецевичей – Ярош Нецевич.
Тот один из последователей основателя, который уже имел фамилию Нецевич, а имя его, скорее всего, было – Ярош, вероятнее всего, после смерти отца, сразу после страшного голодомора, что уничтожил множество людей в этнической Литве в 1448 г., когда в метрополии не осталось даже кому хоронить умерших, которые лежали в большом количестве просто на улицах городов и сел, вернулся на свою этническую родину, возможно, что на земли умершего родственника из Рода литовской основы, которые в свое время покинул упомянутый основатель вместе со своей семьей.
Впервые фамилия этого наследователя была зафиксирована еще до 1456 г. в документах о защите давних прав боярских, решение по которому принимал Троцкий воевода − Андрей Сакович . Это решение касалось прав бояр Радунских, которые жили при дворе Радунь, в волостном местечке Радунь на р. Радунка, притоке Дзитва, впадающей в р. Неман. Возможно, что под названием "двор Радунь" в те времена существовал именно Радунский замок (размер 85 х 60 м.), который находился на возвышенности в заболоченной местности возле р. Радунка, на расстоянии 2-х км от волостного местечка.
Таким образом, именно сюда, в северо-западный угол Чорной Руси, в Лидский повет (сейчас – Воропайский район, Гродненской области, Республики Беларусь) переехал в то время жить этот наследник основателя, который эмигрировал из Волыни.

"Позволю себе небольшой комментарий того, что пояснял мне отец, рассказывая, откуда же происходит наш Род. По преданиям, передававшимся от поколения к поколению, Род Нецевичей происходит из мест, как обозначал их отец, относящихся к Брест-Литовским краям, судя по всему как раз они и попадают в район Радуни. Очевидно, то, что передавалось и сохранялось в Роду об исторической родине предков, вполне может подтверждаться рассуждениями и свидетельствами из документов" (Виктор Ницевич).
Следующие документы о защите прав тех самых бояр Радунских, решения исходя из которых последовательно принимались королем Казимиром, Троцким воеводою Петром Яновичем и великим князем Александром (в 1496 г.) , на полстолетия закрепили в анклаве с белорусским языком общения фамилию Нецевич, которую в тех местах, безусловно, мог носить мигрант из Волыни и его ближайшие наследники. Очевидно, что со временем фамилия следующих поколений в белорусском анклаве, за счет постепенного отвердения буквы "ц" все равно трансформировалась. Через "переходные" формы Нецович, Нацевич на протяжении полстолетия она снова приняла там свою "окончательную" белорусскую форму Нацович .
Дети боярина Радунского Яроша Нецевича.
Необходимо подчеркнуть, что тот мигрант, наследник основателя Рода – Нецевич "Ярош", еще имел сына − боярина Радунского Андрея Нецевича, который носил еще украинизированную фамилию и который как раз в конце XV века оставался на его месте . Однако уже у его детей произошла трансформция фамилии. Согласно "переписи" 1528 г., фактически первой всеобщей переписи шляхты, запись к которой официально признавала шляхетность, в Великом княжестве Литовском проживало 22 землевладельца по фамилии Нацевич и Нацович. Необходимо подчеркнуть, что человека с именем Андрей, среди указанных выше особ, уже тогда зафиксировано не было , а между тем, все трое (или четверо) детей боярина Радунского Андрея Нецевича были там все же записаны и места их проживания установлены. В 1538 г. их родина − волостной городок Радунь, насчитывал 210 домов христиан, 43 храма, рынок и имел 7 улиц, т.е. он был достаточно большим поселением для тех прадавних времен потому, что в нем проживало более 1000 человек. По-скольку каждый из тех жителей требовал для своего обеспечения продуктами питания не менее чем 2 морги(?) земли, продовольственная (и земельная) проблема всегда оставалась в этой местности довольно сложной.
Таким образом, сама "перепись" оставила нам документальные доказательства того, что боярин Радунский Андрей Нецевич жил именно в Литве во времена жизни князя Михаила Сангушко, а его дети проживали там долгое время после смерти того князя, т.е. на Волыни "дарственную грамоту" от князя на земли в конце XV или начале XVI веков получили совсем иные особы с фамилией Нецевич – члены уже тогда волынского Рода, которые "все время" жили там.
Следующая "перепись" 1567 г. и "перепись" регулярного войска Литвы 1565 года – фактически вторая всеобщая перепись литовской шляхты, запись к которой окончательно утверждала и делала законной шляхетность Рода, дав свидетельства о наличии в Великом княжестве Литовском уже всего лишь только 9-х землевладельцев с указанными выше двумя фамилиями. Все они, как удалось установить, принадлежали к трем самостоятельным шляхетским Родам . Вместе с тем, необходимо напомнить, что многих бояр, которые когда-то жили в Жмуде, среди этих землевладельцев не стало значительно раньше, согласно переписи этой земли 1554 г.
В обеих этих "переписях" фамилии Нецевич, Нацович не упоминались. А в разделе "переписи", который касался земли Волынской, не упоминалось ни одного из приведенных тут четырех фамилий основы Нац вообще. Между тем, поскольку нет ни одного сомнения в том, что государевы подданные Нецевичи – панцирные бояре, – проживали в это время на Волыни , а один из них даже работал тогда урядником волости у ковельского старосты и прямо указывался в судебных документах "дворянином", принципы, которые были заложены в этой земле на кшталт выводу шляхетности ее родов не совсем понятны.
Однако те принципы, наверное, остались неизменными при всеобщей переписи волынской шляхты во времена Речи Посполитой в 1603 г. К этому времени три линии шляхтичей Нецевичей (Нециевичей), которые были в свое время начаты волынской линией польского по присхождению Рода и записанных в Литве к обеим "переписям", после "порубежной межи" переехали жить на Волынь и уже много лет, что достоверно, проживали там во Владимирском повете. Но, они также не были учтены среди волынской шляхты, даже, несмотря на то, что получали именно тогда от короля предназначенные награды за свою воинскую доблесть, к тому же земельные, безусловно, становились членами шляхетского гербового братства и были достаточно зажиточными землевладельцами и даже писались в судебных документах земянами . По меньшей мере, во Владимирском повете, в котором имелось 557 ланов земли этому Роду принадлежало около 1 % пахотных земель. Между тем, в Литве и Речи Посполитой, неважно кто, если он только имел землю или ланное владение и выполнял с нее военную службу, считался свободным человеком и дворянином (шляхтичем). "Не одно лишь имя дворянина, а более того – его поместья и вотчины, данные ему за военную службу отечеству, складывали тогда прямое дворянское достоинство" . Полький сейм 7 июля 1563 г. принял дополнительно еще постановление о выдаче таким людям дипломов и гербов, как польским шляхтичам, и принял "Грамоту об уравнивании русского дворянства и рыцарства православной веры с дворянами-католиками польскими". Таким образом, в случае с обозначенным Родом можно лишь прийти к выводу, что упомянутые "переписи" Волынской земли были, по меньшей мере, не полными.
В 1538 г., в Литве шляхетский герб Янина (Janina) получил Род Нацевичей и Нецевичей, членами которого как раз стали дети боярина Радунского Андрея Нецевича .
Дети боярина Радунского Андрея Нецевича.
Однако по "переписи" 1528 г. известно, что сын, который остался на его месте, боярин Радунский Ян Нацевич носил уже измененную фамилию. Такие, как раз измененные фамилии, были в о время и у двоих его братьев, которые вообще перебрались жить в этническую Литву: боярина Жижморского Миколая, жившего в селе Нацевичи(!?), что рядом с прудом Швейтам, возле гостинной Жижморской и боярина Жомойтского Габриэля, который жил на дворе Велена. Возможно главной причиной того, что в документах (патент) на получение герба Янина для Рода были вписаны две фамилии, оказались данные "переписи" 1528 г. которые после утверждения сеймом успели уже до 1538 г. превратиться в настоящее справочное пособие по литовской шляхте. Между тем действительной фамилией этого Рода на Волыни еще в середине XV века оказалась фамилия Нецевич (Necewicz), но, наверное, на момент получения того герба в Литве, там членов Рода именно с такой украинизированной фамилией среди живых особ уже не осталось.(?) В то время все трое сыновей Андрея Нецевича – действительные основатели трех линий нашего Рода, носили фамилии уже "переходной" формы – Нацевич (Nacewcz), изменять которое им не было смысла, поскольку в "переписи" 1528 г. шляхетность была официально признана для существующих (живых) членов Рода именно с такой фамилией .
Скорее всего, с ходатайством о получении шляхетского герба для своего Рода еще в начале XVI века обращался к Королю Андрей Нецевич. Причин необычно долгого рассмотрения по этому обращению могло быть достаточно много. Одной из них, на фоне очень воинственного в то время католицизма, могло быть именно религиозное обстоятельство. Безусловно, все дети Андрея, а с этого можно предположить, что и он сам, придерживались православного вероисповедания. Возможно, именно пра-вославие было или стало вероисповеданием основателя волынского Рода. А уже в 1529 г. всеобщей проблемой во всем Великом княжестве Литов-ском встал следующий вопрос: возможно ли причислять тех или иных не очень богатых бояр к разряду земян, которые только и получили согласно статута права на шляхетские гербы . Между тем, все трое братьев – бояр Нацевичей, были на тот период времени в Литве не очень богатыми землевладельцами, т.к. в земском войске их военная служба должна была осуществляться по формуле: только "сам" или "1 конь". Это значит, что у каждого из них "служба" боярская имела лишь от 5 до 10 "потугiв" на 4-5 дворов каждый .
Опираясь на то обстоятельство, что Род получил свой шляхетский герб именно после того как на севере Литвы было подавлено большое крестьянское восстание в Жмуде в 1536 – 1537 гг., во время которого погибло много местных бояр, можно придти к выводу о вероятной награде тем гербом членов Рода Нецевичей за то, что они сделали лично ради этого за время своей военной службы. Уже когда формальное решение "за герб" было принято, то не так тяжело стало записать в патент две фамилии, детей и отца, как гербовые фамилии членов этого Рода.
В завершение рассмотрения "переписей" имеет смысл подчеркнуть, что в самой справочной "переписи" 1528 г. было множество ошибок, прежде всего, в написании фамилий по тем землевладельцам, которые образовывались с очень коротких (лишь три буквы!) литовских личностных имен, большинство из которых заканчивались буквой "ц". Фамилия Нацевич принадлежала именно к такой категории фамилий и, как выяснилось, в 10 – 15 % заменялась фамилиями Мацевич и Пацевич о чем следует не забывать.
Наконец, еще одним сыном Андрея Нецевича мог быть Павел (Павло) Нацович, боярин Жомойтский, живший на дворе Велькея. Проживая там вместе с Габриэлем и недалеко от Миколая, которые назвали своих сыновей именно Андреями, он почему-то и себе крестил сына (в данном случае третьего в Роду) именем Андрей .
Очевидно, что во всех трех случаях это было (или – могло быть) сделано для увековечивания памяти их деда, который, безусловно, приложил достаточно много усилий для получения очень желанного в те времена шляхетского герба для своего не очень признанного тогда в Литве Рода. Следует также подчеркнуть, что в то время боярин Радунский Ян Нацевич назвал одного из своих сыновей именно Павлом.
Однако эта, еще одна возможная линия Рода, возможно(?) угасла на протяжении XVI века и проследить ее жизнь и родственные отношения оказалось пока невозможным.
Можно лишь допустить, что эта линия мигрировала в Польшу или еще куда-то и поэтому в изученных документах и архивах она не упоминается(?). Однако не исключено, что именно эта линия получила герб Лис(?). Тем более, что остается пока не выясненной история тех Нецевичей, которые проживают в современной Польше и носят фамилии – Niecewicz и Nicewicz и тех, кто носит фамилии Нацович и Нацевич.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Родословная Рода Нецевичей
СообщениеДобавлено: 19-02, 17:44 
Не в сети
Site Admin
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29-04, 19:02
Сообщения: 483
1.3. Род во времена "порубежной межы"

Поскольку запись к "переписи", а в вместе с тем и к земскому войску, делалась возможной лишь тогда, когда землевладельцу исполнялось 17 лет, то нет сомнения, что все трое (или четверо) сыновей Андрея Нецевича родились ранее 1510 г. Учитывая это, вполне понятным становиться то, почему боярин Радунский Ян Нецевич умер еще до записи к "переписи" 1567 г. Он оставил на своем месте в Радуне сына Павла Яновича Нацовича (именно так он был записан в "переписи") . Последний был записан к "переписи" как "отчiч" ("отчич"), т.е. наследственный селянин! Суть дела состояла в том, что со временем литовские бояре не сумели удержать своих шляхетских прав и привилегий и с середины XVI века понемногу стали переходить к нижнему слою того сообщества – "непохожих" селян. Причини этой, принижающей благородность боярина записи, могли быть разные, в том числе и неоднократные попытки, которые предпринимались на протяжении более полстолетия Радунскими наместниками, обязать своих бояр, в придачу к военной службе, еще и "дякло давать", т.е. это попытки фактически превратить их в наследст-венных крестьян. Ибо главная простая феодальная формула литовской жизни и в XVI веке оставалась прежней – "по воле и милости хозяина". Потом такое часто делали и с околичной шляхтой в Речи Посполитой.
Постоянная борьба за давние права и многочисленные вмешательства высшей власти княжества в пользу этих бояр – "не надобе їм сіна косити і дякол давати і мають оні нам служити службою тою, як і інші бояре шляхта" – ни к чему не привели, т.к. наместники ее решения просто игнорировали. Так, в 1541 г. бояре Радунские еще раз вынуждены были обращаться к Королю и были им снова поддержаны в своих правах, но в этот раз такое решение было вынесено Королем уже на новой основе, – благодаря "переписи" 1528 г. Видимо поэтому при осуществлении следующей "переписи" Радунские наместники решили взять верх с помощью уже сугубо юридических вывертов еще при подготовке списков для "переписи".
Уже достаточно частая в те времена, принижающая и калечащая судьбу запись (выверт) боярина во время "переписи" к простому сословию в данном случае не привела, однако, к смене действующего статуса и судьбы гербового шляхтича. Это объясняется тем, что после выхода из под юрисдикции Радунских наместников, благодаря переезду на Волынь, шляхетский боярин Павел Янович уже в 1580 г. работал там волостным урядником и помощником подстолия волынского по "местности Ружино", где он именно тогда проживал и исполнял те свои обязанности, по меньшей мере, до 1586 г.
Однако, на Волыни Павел Янович не сразу вернул себе действительную фамилию литовской ветки украинского Рода, с которой именно он происходил и с которой все начиналось .
Некоторое время Павел Янович и его наследники пользовались здесь украинской остаточной формой фамилии – Нециевич, которую носили в конце XVI века члены украинского Рода, что жили на Волыни уже более чем полтора столетия.
Возможно, что эту фамилию Павел Янович выбрал чтобы не усложнять себе решение вопросов получения наследства, т.к. на то время украинская ветка Рода возможно угасла.(?)
В 1567 г. в местах службы братьев Яна – боярина Жижморского Миколая (Николая) и боярина Жомойтского Габриэля – также уже находились лишь их сыновья, оба по имени Андрей. Только четвертый (возможно) брат, боярин Жомойтский Павел Нацович, был еще живым и продолжал службу вместе со своим сыном Андреем (третьим), на дворе Велькея . Однако, названные выше дети трех (или четырех) братьев из Рода Нацевичей и Нецевичей герба Янина, имена которых сохранились в "переписи" 1567 г. вполне возможно, что были у них не единственными. По меньшей мере, "за светлой памяти короля Стефана" из Московского царства, вместе с князем Крупским (этого человека было ошибочно записано в документе именно так , с княжеским титулом), под Полоцком, к армии Короны перешел еще один член этого Рода – "боярский сын" Миколай (Николай) Нецевич.
Согласно записи в документе о конкретном короле и известных исто-рических событиях того времени, этот переход под Полоцком мог состояться лишь в 1579 г. Армия Стефана Батория подошла тогда к этому городу 23 июля и стремительно захватила все его предместья. Войск и даже просто вооруженных людей в Полоцке на то время вообще было мало, а, кроме того, полоцкие воеводы, согласно государственным мыслям российского государя, которые отражены в соответствующих записях разрядных книг, еще были "худые и глупые". После того, как глав и сотников, имеющихся военных отрядов, поубивали, а, кроме того, имело место еще и предательство части гарнизона, а оставшиеся воеводы сдали город Королю и перешли к нему на службу вместе с женами, детьми и теми горожанами, что остались в городе .
Действительно, в некоторых документах из дневника последнего похода Стефана Батория на Московию есть определенные упоминания о том обстоятельстве, что как раз перед окружением Полоцка из него успели убежать отряды (или отряд) во главе с Крупским, Заболотским и Тетериным, которые сразу же присоединились к войскам Короны и приняли участие в самом окружении, что тянулось четыре недели . Поэтому не совсем понятно, при чем тут князь Курбский, переход которого к войскам Короны имел место еще в далеком 1564 г. и совсем в другом месте, при другом Короле и других обстоятельствах. Однако, именно о последнем исследователи почему-то в первую очередь упоминают при трактовании упомянутого документа . Между тем, такая же фамилия Курбский, хотя и без княжеского титула, один раз использовалось при переводе текста отдельного листа из дневника указанного последнего похода Стефана Батория, в котором именно тот российский князь не принимал никакого участия, по состоянию здоровья. Несмотря на то, что в документе в действительности была записана именно фамилия Крупский и она действительно тогда существовала как фамилия отдельного Рода на Волыни .
Найти какие-либо убедительные доказательства об упомянутых Крупском, Заболотском и Тетерине, которые находились в Полоцке со своими воеводами, по меньшей мере, аж два года, в российских разрядных книгах не удалось.(?) Однако в Армии Короны эти персоны, в частности Крупский, были хорошо известны и командовали отдельными ее подразделениями во время осады Пскова в 1581 г., где, скорее всего, с ними находился их давний жолнер – Миколай Нецевич . Очевидно, что к этому времени он уже успел поселиться на Волыни, где сразу нашел своих "литовских" родственников, которые уже тогда проживали там, получил свою часть наследства литовско-украинско-литовского Рода Нецевичей.
Отцом этого Миколая, учитывая тесные родственные отношения его наследников с членами всех других линий Рода, мог быть только кто-то из детей обозначенных трех (или четырех) братьев Нацевичей из Рода "Нацевичей" и "Нецевичей". Для уяснение происхождения этого "боярского сына", т.к. никаких документов после его отца не осталось, наверное, имеет смысл рассмотреть версию истоки которой устанавливает факт достаточно специфического использования сразу тремя линиями Рода особого "родового" имени – Ярош.
Согласно статистическим исследованиям в XVIII веке в Беларуси и Украине, "родовыми" именами, преобладающе в честь дедов, называли до 20 % рождающихся мальчиков . Но наследникам трех линий Рода нужно было иметь более веские причины, чем простые семейные отношения, что бы в начале XVII века дать имя Ярош сразу, как это было в свое время в истории нашего Рода, трем деткам, а еще одному дать имя Героним, которое также значит – Ярош! Объяснить все это возможно лишь тем, что таким образом в Роду отдавали дань памяти кому-то из своих очень уважаемых предков, имевших именно это особое имя и который сделал для своего Рода что-то очень значительное, на подобии того, что в свое время сделал для Рода боярин Радунский Андрей Нецевич.
Согласно этой версии уважаемым предком и отцом "боярского сына" Миколая, был, вероятнее всего, старший сын боярина Жижморского Миколая по имени "Ярош", первым в роду назван так в честь прадеда. Именно он, еще до начала волнений в Жмуде, сумел перебраться в соседнее с Литвой Московское царство. На новом месте жительства он стал уважаемым человеком, получил титул боярина за княжескую службу и имел там, в середине XVI века, по меньшей мере, одного сына, упомянутого выше Миколая, названного им в честь деда .
Конкретная причина, по которой Род через некоторое время так знаменательно уважил его память, появилась значительно позже этих событий и будет рассмотрена в следующем разделе. Не возникает никаких сомнений в том, что "боярский сын" Миколай Нецевич был профессиональным военным, т.к. он сначала выполнял эти обязанности в армии Московского Царя, а потом в армии Короны, а в конце жизни занимался обучением военному делу, по меньшей мере, своих внуков.
Суть самой версии с отцовым происхождением опирается на то, что после перехода к Речи Посполитой "боярский сын" Миколай Нецевич так никогда и не воспользовался гербом Янина! Это становится вполне понят-ным, если его отцом действительно был именно тот "безгербовый" Ярош, который эмигрировал из Литвы еще до получения Родом герба Янина. В таком случае даже успешная служба в армии Короны не давала Миколаю Нецевичу прав на тот герб его Рода. Однако, еще раз подчеркну – это только одна из возможных версий тех исторических событий, т.к. о московитине "Яроше" в архивных документах, в том числе и российских, о людях Государева Двора середины XVI века, никаких свидетельств найти не удалось .(?)
Между тем, о наличии очень близкого родства между коренными ли-товскими боярами – двумя кузенами Андреями Нацовичами и их третьим кузеном Павлом Яновичем и еще одной персоной – "московитом" Миколаем Нецевичем, свидетельствуют не только многие документы общих судебных дел, которые они вели, но и сам факт общего места жительства семей и наследников всех тех кузенов и этой персоны на единой родине прадавних пращуров Рода на Волыни.
Со временем, очевидно, она была поделена в соответствующих долях между ними, а потом, в конце XVII века, снова частично объединена, но через недолгое время значительная часть этой прадавней собственности была потеряна Родом, когда одна из его линий, проживающая на западе Волыни, угасла (?).
На эти земли Рода, указанные выше литовские бояре, вероятнее всего, перебрались уже только через некоторое время после Люблинской унии, т.к. Акта о присоединении Волыни к Короне в июле 1569 г. во Владимирском и Луцком поветах они не подписывали . Следует подчеркнуть, что даже "вийт" крупного села Порыдубы Илья Нециевич не подписывал эти документы, хотя тогда он, безусловно, жил именно во Владимирском повете, где был одним из действующих на то время местных руководителей. Достоверно известно, что почти все свободные земли Волыни были розданы шляхте еще в начале XVI века . Только в Ковельском повете, на севере, были оставлены государственные земельные резервы Короны, которые образовались из земель жены Жигмунда I королевы Боны . На прижизненное владение 3 городками и площадью пахотных земель в 269 (294) ланов только в Ковельской волости в 1564 (1567) г. поучил право князь А.М. Курбский. Одним из тех трех городков была именно Выжва, на расстоянии двух верст от которой уже начина-лись земли села (Пустой) Хотивель, а к тем селам принадлежали как Горо-дище и Мызов, так и Порыдубы.
Именно в село Порыдубы, а уже потом в села Хотивель, Городище и Мызов (Мызовое) на эту землю Рода в свое время переехали на жи-тельство из Литвы упомянутые выше трое кузенов с семьями, главным образом вследствие записи (выверта) Павла Яновича "отчичом", а также потому, что украинский Род вероятно угас (?) – в ожидании большего достатка, а также разума и порядка на землях Короны.
Все боковые родственники продали в Литве свои имения. Они переехали на Волынь навсегда и даже успели там, уже к концу XVI века, взять для своих двух линий своего Рода украинизированную фамилию Нецевич – родовую фамилию этого прадавнего литовско-украинско-литовского Рода. Только члены Третьей линии Рода до середины XVII века пользовались другой фамилией той же основы – Нециевич, но после упомянутого периода также изменили ее на стародавнюю родовую.
Необходимо подчеркнуть, что на протяжении полутора веков новые члены Рода, из тех линий, которые продолжали жить на западе Волыни, принадлежащие им "из покон веков" земли сохранили, но в начале XVIII века, как об этом свидетельствуют судебные дела 1726 г. , часть тех земель продали, а взамен приобрили другие, например, в селе Городище.
Анализ судебных документов дает возможность сделать вывод о том, что члены двух линий Рода, а именно тех, которые чаще чем иные использовали особое родовое имя Ярош, поддерживали между собой более тесные семейные отношения, чем с членами последней (Третьей) линии. В общих судебных делах члены Третьей линии Рода чаще всего назывались только "родственниками", тогда как члены первых двух линий именовались между собой "братьями".
Далее по этим линиям Рода следует обозначить то, что: Первую линию Рода, начатую боярином Жижморским Миколаем, продолжил его сын – "московит" "Ярош"; Вторую линию Рода, начатую боярином Жомойтским Габриелем, продолжил его сын Андрей; Третью линию Рода, начатую боярином Радунским Яном, продолжил его сын Павел (Нециевич).
Поскольку никаких свидетельств относительно семей всех трех (новых) продолжателей Рода установить не удалось (?), то в следующих разделах материал будет представлен лишь начиная с семей их наследников. Еще двое кузенов, оба по имени Андрей, наследников после себя не оставили (?) и можно полагать, что эти ответвления линий Рода угасли еще в конце XVI века (?).


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Родословная Рода Нецевичей
СообщениеДобавлено: 19-02, 17:48 
Не в сети
Site Admin
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29-04, 19:02
Сообщения: 483
Глава 2.
Первая линия Рода
2.1. Герб Нечуя
Дети боярина Жижморского Яроша Миколаевича Нецевича.
У "Боярского сына" Миколая Нецевича родилось и выросло на Волыни, куда он попал в 1579 г. по меньшей мере трое сыновей, но только по одному из них, как раз старшему, стали известны его имя и судьба. Другие дети Миколая, которые упоминались в документе , не оставили после себя наследников(?) и история их жизни оказалась неизвестной(?). В Московском княжестве, откуда он был родом наименование или титул "боярский сын" или "боярин" до 1566 г. было более почетным, чем "дворянин" и постоянно использовалось там, по меньшей мере, до конца XVI века.
Судьба сложилась таким образом, что Миколай, а возможно еще его отец "Ярош", заложили в Роду основы отдельной линии профессиональных военных, много поколений которой с успехом занимались в свое время именно этим сугубо мужским делом. Семья этого безгербового военного, так как его отец оставил Литву вероятнее всего еще до 1538 г. и потому не имел прав на герб Янина, оставалась неизвестной, жила на своей части отцовского имения основателя Рода, в селе (возможно в фольварке) Порыдубы, которое находилось в 15 верстах от села Ружино, Старокотарской волости, Владимирского повета – давней родины князей Ружинских.
Дети "боярского сына" Миколая Ярошовича Нецевича.
Сугубо формальное признание невысокого официального статуса Миколая Нецевича никаким образом не перечило существованию, по меньшей мере, двухсотлетних корней давнего дворянства у всех членов разных веток боярского литовско-украинско-литовского Рода, к которому он принадлежал. Поэтому, даже достаточно ранний, до 22 лет, брак его сына ковельского боярина Иоанна (в документе названного Janski, или на современный язык – Ивана) с княжной Глашею (Hlushi или, по-литовски, Галши) Ружинской, в начале XVII века, не нарушил взглядов той общественности на очень надлежащие династические основы для таких отношений .
Родители этой княжны остались неизвестными (?), т.к. о них нет ни одного упоминания в каких-либо документах. Можно лишь предполагать, исходя из времени рождения Глашею ее первенца, что сама она появилась у своих родителей ближе к 1585 г. Между тем, именно имя княжны позволяет, если считать его "родовым", высказать, по меньшей мере, одну рабочую версию ее происхождения. При этом необходимо учитывать тот факт, что старшая ее внучка также получила то же самое имя.
Необходимо подчеркнуть, что единой персоною из всех жен мужчин великого семейства князей Ружинских, которая носила именно это имя, была Галшка (Галжбета) Кацпровна Ондровазовна из Стужина – жена, а с 1592 г. вдова князя Миколая Остафьевича Ружинского. Однако, ни единого упоминания о наследниках этой семейной пары (со временем и вдовы) в документах найти не удалось. И вообще каких-либо упоминаний о претензиях Глаши Ружинской, прожившей достаточно долгую жизнь, на имущество Сквырского имения не осталось и все оно в свое время зарегистрировано, наверное именно из-за отсутствия тех наследников у родного брата, на князя Кирика Остафьевича Ружинского, а в 1618 г. перешло в руки вдовы после его сына, князю Роману Кириковичу, согласно указа Жигмонта III, что делает эту версию уж очень неубедительной.
Князья Ружинские появились на Волыни одновременно с Нецевичами, еще в начале XV века, причем их княжеский титул никогда не вызывал у прадавних участников тех событий каких-либо сомнений. При этом свое начало и происхождение, как и князья Сапеги, они "из покон веков" начинали от одного из сыновей известного Наримунта Гедиминайтиса, а основателем их Рода в стародавних генеалогических исследованиях преобладающе упоминается Юрий (Георгий), Князь белский и хелмский, который умер после 1392 г.
Таким образом, можно полагать, что багатые князья Сангушко и Сапеги, а также достаточно бедные князья Ружинские, имеют вполне общее родовое происхождение и права на те княжеские титулы, т.к. все они являются Гедиминовичами.
Наверное, при вступлении в брак сына Миколая – боярина Иоанна Нецевича, не последнюю роль сыграли признанные храбрость и выдающиеся военные успехи самого Миколая, которые он проявил и достиг в походах и иных боевых действиях армии Речи Посполитой в конце XVI века, когда пришла пора сражаться за нее плечом к плечу вместе со своими соседями (и свояками) – князьями Ружинскими . Не исключено, что на поле брани именно Миколай Нецевич сделал что-то героическое лично для Ружинских(?), как это не раз бывало в подобных случаях.
Напомню, что в походах на Москву в начале XVII века, войска Лжед-митрия II возглавлял князь Роман Ружинский, а кроме того в тех войсках находился еще и князь Адам Ружинский. Определенную роль в сватовстве могла сыграть родственница молодой – вдова князя Михаила Федоровича Ружинского, которая именно в это время отдавала свою дочь от второго брака за члена Третьей линии нашего Рода – шляхетского вдовца и признанного воина – Гавриила Нециевича. Так оно было или иначе, но до 1615 г. в семье Иоанна и Глаши, которые поселились в селе (или фольварке) Порыдубы, родилось трое сыновей – Ярош, Еремей и Миколай. При чем, старший из сыновей появился в семье не ранее второй половины 1603 г. Последнего, младшего из сыновей, назвали в честь деда – Миколаем.
Согласно существовавшим тогда законам, брак с титулованною персоной давал мужниным наследникам такой семейной пары право на герб материнского Дома. Родовым гербом князей Ружинских был "пень о трех суках" – герб Нечуя (Nieczuja). Династические разъяснения между польской шляхтой отнесли этот герб к 8-й династии, Род и Дом которой составляли по линии seniora, среди других, князья Ружинские, а по линии mlodze – Челепатов, Нечуй и Додеркало . "Молодыми" (mlodze) зовут те Рода и Дома, которые породнились с родами и домами seniora.
Михаил Додеркало в начале XVII века вступил в брак с Анастасией Дмитриевной княгиней Ружинской, поэтому их мужские наследники получили упомянутые выше права на герб материнского Дома. Очевидно, что равные с кузенами права на тот герб имели и братья Нецевичи, а потом и все их наследники, которые этим гербом исправно пользовались.
Отсутствие фамилии Нецевич в династиях польской шляхты, между тем, полностью объяснимо, ибо их Род всегда считался в герольдии лишь шляхтой литовской, несмотря на польское этническое происхождение. Еще в дополнение к этому они всегда провозглашались польскими историками лишь схизматиками, упоминания о которых вообще не заслуживали внимания.
Поскольку, именно брак прямого наследника безгербового "Яроша" с титулованной особой дал нашему Роду второй (именно так!) по счету шляхетский герб, все три линии Рода в начале XVII века решили память о нем ("Яроше"), для нас неизвестном, уважить "по-своему".
Дети боярина Иоанна Миколаевича Нецевича.
Согласно не забытой традиции с 1538 г. имя Ярош, кроме первенца Иоанна и Глаши – его правнука, получили еще два мальчика, которые именно родились у членов Третьей линии Рода, а четвертый мальчик – Героним (то есть также Ярош), начал расти именно тогда у членов Второй линии Рода! Уже только после того, как состоялся сам факт почитания, в начале начавшегося, именно с западных земель, процесса ополячивания того населения на протяжении всего XVII века частое использование в Роду коренного польского имени Ярош стало вполне понятным. Род, Третья линия которого в середине столетия уже называла себя именно шляхтой польской , а не литовской, вынужден был, имел возможность и получил право давать такое польское имя своим следующим наследникам согласно давней родовой традиции – сразу как в честь их отцов, так и в дедов.
Дед Миколай с охотой учил внуков военному мастерству и, исходя из того, когда они родились, возможно, занимался этим аж до конца 1625 г. Отсюда можно полагать, что он прожил не менее 75 лет.
Между тем, в 1616 г. именно его сын рассчитывался по налогам за село Порыдубы , т.е. на это время боярин Иоанн, один из двух бояр той местности, а вообще в Ковельском старостате на упомянутое время осталось только 10 бояр , уже не служил в войске, но в 1631 г. все налоговые выплаты по землям Хотивля и другим землям, в том числе за большие земли села Порыдубы делал в Роду лишь Гавриил Нециевич, зажиточный член Третьей линии Рода.
Долго ли прожил упомянутый Иоанн – неизвестно(?), но на 1619 г. он оставался живым. Жена Иоанна и все его сыновья были живыми еще в середине 1653 г. , очевидно, что Глаша Ружинская также прожила не меньше чем 75 лет.
Безусловно, что "московитин" Миколай был православным, этого вероисповедания придерживались его сын и невестка, а очевидно и внуки.
Свидетельства о многолетней профессиональной военной службе трех братьев Нецевичей, которую они проходили в 1637-1639 годы "под хоругвями его моцности пана Сапеги, полного коронного писаря, у его моцности пана Ма(ло)ховского" , подтверждает то обстоятельство, что никаких упоминаний относительно братьев в материалах судебных дел 1630-1650 гг. не найдено. Только с середины XVII в. они получили возможность появляться в суде "очевисто" (лично) и вести в нем соответствующие дела, наверное, уже только после завершения военной службы.
Однако об Еремее осталось лишь одно упоминание в материалах середины 1653 г., которое позволяет сделать вполне естественное предположение − он мог не пережить страшной эпидемии чумы 1651-1653 гг., которая уничтожила почти половину населения Правобережной Украины. Никаких наследников после него не осталось(?).
На много дольше брата, почти аж до 90 лет, прожил Миколай . Он жил недалеко от Луцка, возможно, получил там имение на землях Семашков в награду за свою военную службу. По меньшей мере, в 1670 г. Миколай упоминался как дедрич (дедыч) села Бруховского , но следует подчеркнуть, что каких-либо упоминаний о наличии на этом месте какой-либо вотчины Рода вообще нет и, вероятнее всего, там ее никогда и не было. Никаких упоминаний о его семье и его наследниках в документах не осталось. Однако, это не значит, что последних у него вообще никогда не было(?).
Миколай был живым в 1694 г., т.к. "очевисто" сначала в г. Жидачеве (Жидачине), а потом в г. Владимире (Волынском) сделал тогда дарственную запись и запись на право получения земель и имущества Хотивля, в распоряжение которые сам получил после смерти родственника из Третьей линии Рода, в пользу своего племянника Базеля.
Дети боярина Яроша Иоановича Нецевича.
Старший из братьев, земянин Ярош, которого, что бы отличить от двух кузенов с тем же самым именем, еще писали как "старший" имел два брака. Есть упоминание, что какой-то Ярош вел судебное дело с Миколаем Городинским уже в 1646 г., за 500 пол. злотых, на которые последним был написан залог и поэтому нельзя исключать, что именно этот Ярош и был тем "старшим", т.е. он уже на то время мог завершить военную службу и жить в прадавней вотчине своего Рода . От первой жены, происхождение которой неизвестно(?), у него остался сын – Базель (Базиль) и дочь – Гальшка. Этих детей вполне могла воспитывать уже старенькая княжна-бабушка.
Уже к 1655 г. Ярош-старший вступил во второй брак с Аполонией Монтовидловной . Скорее всего она происходила из рода Беневич-Монтовидлов, который берет свое начало от знатного Монтовидла Гедиминайтиса. Вполне возможно, что Аполония была из семьи Яна Бенедиктовича Монтовидла и Маруши Осховской . В 1655 г. какой-то Стефан Монтовидл был принципиалом и помощником Луцкого наместника, но его родственные и тем более семейные отношения с Аполонией неизвестны. В то время эта семья постоянно проживала в имении, что находилось в селе Порыдубы, где имела там один "дом" и лишь одного подданного . Именно мачеха вырастила Базиля и Гальшку, а также успела родить, находящемуся в возрасте, мужу еще пять сыновей и две дочери.
Со времени передачи отцом прав на имение в селе Порыдубы сыну Базелю в январе 1677 г. эта семья однако оставила его и всю свою последующую жизнь продолжала жить уже в другом имении, на той части вотчины, которая отошла Первой линии Рода в селе Хотивель . Вполне возможно, что в окрестностях Хотивля семья Яроша "старшего" владела не малой собственностью, т.к. в ходе Посполитого краха в январе 1656 г. только на самом острове Хотивель у нее "взяли имущества" на 1 500 пол. злотых . Однако, Ярош выяснил это лишь тогда, когда летом того же года наведался на этот остров, выехавши именно из села Порыдубы. А в 1659 г. на том острове Ярошу были еще дозаписаны земли от пана Ержи Ярновского . Ярош также судился с ним в 1660 г. за то имущество, которое осталось там после умершего земского писаря . Между тем, не смотря на то все имущество, которым он владел в той местности, а именно в селах Хотивель и Порыдубы, Ярош "старший" никогда не был признан, даже когда уже имел вторую – многочисленную семью, как отдельный плательщик налогов в "приказах о подымном", в отличие от отца и персоны из Третьй линии Рода – Гавриила Нециевича.
У Яроша и Аполонии первый сын родился скорее всего в 1655 г. и был назван в честь отца – Ярошем, потом родились Жозеф и Александр, а ближе к 1670 г. родились двое младших – Андрей и Стефан. Их сестры – Ефросиния и Анна появились на свет в этой семье последними, ближе к 1675 г., когда их матери было уже за 40 лет. Вырастить четверых своих поздних детей Аполония однако не смогла, т.к. вместе с мужем умерла ближе к 1682 г.
Таким образом, старший из братьев – Ярош прожил достаточно долгую жизнь, как бы не все 80 лет. Следует подчеркнуть, что он был в силе в возрасте за 70 лет не только зачать детей, но в 1662 г. еще смог сьездить на суд в Люблинский коронный трибунал, а в 1678 г. решать во Владимирском гродском суде дело о разделе имущества с Королем в селе Смидино в пользу своего товарища, королевского полковника Станислава Лацненского.
Опеку над всеми четырьмя малолетними детьми этой наполовину ли-товской семьи, согласно литовского статута, взяли ближайшие родственники – их полнолетние братья. Однако опекуном тогда стал не Базель, который в то время был военнослужащим и не Ярош – не оставил ли на этот случай особых распоряжений отец(?), поскольку последний уже воспитывал двоих детей своей жены от ее первого брака. Вместо них опекунами четырем малолетним детям были назначены оба средние братья – Жозеф и Александр, которые таким образом родились никак не позднее 1664 г.
Опека братьев над младшим Андреем и Стефаном закончилась в конце 1690 г., раньше, чем наступило полнолетие сестер, которых опекуны еще и обязательно должны были выдать замуж, но не сделали этого даже летом 1691 г. Однако, поскольку в интересах защиты прав сирот с 1413 г. семейные владения были неприкасаемыми только до момента исполнение полнолетия всем детям, наследование после Яроша Нецевича было открыто именно в 1691 г. Это наследство после отца (и матери) получил однако Жозеф, поскольку его старший родной брат Ярош на ту пору – к лету 1691 г., уже умер. Во владение вотчиной, которую составляли земли, имущество и подданные в селе (Пустой) Хотивель, а также часть острова Хотивель, он немедлено ввел всех своих троих младших братьев. Кроме того, свою четвертую часть наследства он переписал на жену – Теофилию Ли(е)монтовну, одновременно с тем, как она, получивши наследство после родителей, записала ее на своего мужа .
Семьи Александра, который был женат на Магдалене Катунской, и Жозефа проживали именно в селе Хотивель, где оба брата, обученные грамоте, занимали какие-то должности в администрации села . Никаких свидетельств о наследниках в этих двух семьях найти не удалось(?). А после 1694 г. все упоминания об этих братьях и их семьях из судебных документов вообще окончательно исчезают.
Старший из братьев, Ярош (Jaroshowi), был женат на старшей за себя Катерине (Екатерине) Кршевской еще ранее 1675 г. В первом браке Катерина была замужем за Михаилом Хлебницким, с которым имела двоих детей – сына Александра и дочь Марианну. В браке с Ярошем она родила единственную дочь – Констанцию. Умерла Катерина 5 марта 1686 г. и Ярош имел много проблем с пасербом. Сам Ярош умер вероятнее всего в начале 1691 г. , едва достигнув 37-38 лет жизни .
Младшие братья, Андрей и Стефан, образования за время опеки в молодые годы не получили и не имели грамоты. В 1694 г. оба, вместе с сестрами, выступили истцами в судебных процессах, где предъявили претензии двоюродному брату Базелю, который, по их мнению, противозаконно приобрел в свою пользу земли и имущество в селе Хотивель, а также часть острова Хотивель, как дар от дяди Миколая, выполнявшего поручения родственников из Третьей линии Рода . О семьях обоих братьев ничего не известно(?) и как сложилась судьба их сестер(?) – также. Упоминания о Стефане после 1694 г. вообще исчезают, а наследников после них не осталось(?).
Наверное, лишь Андрею (Jedrzey) удалось родить и вырастить в начале XVIII века единственного на то время в этой линии Рода мужского наследника, который в дальнейшем и продолжил ее – сына Миколая. Андрей, один из двоих самых младших братьев в семье, впервые упоминается в 1673 г. в документе как ребенок, которого вместе с его двоюродной сестрой побили "до крови" в селе Порыдубы . Еще раз эта персона упоминается в 1712 г. в документе, свидетельствующем о том, что Андрей работал подстолием волынским и должен был когда-то научиться грамоте .
Судьба Галшки Нецевичевны известна на 1673 г., когда она упоминается в браке с Григорием Жуком. Именно тогда в селе Порыдубы, где жила ее семья, Галшку избили "до крови" вместе с ее двоюродным братом Андреем .
Самый старший в семье, родной по отцу для всех упомянутых выше братьев первенец Яроша – Базель, родился ближе к 1650 г. Он наверное с тремя следующими детьми второй семьи отца получил приличное по тем временам образование. Владел, по меньшей мере, тремя языками, на каждом из которых писал, причем каллиграфично, хорошо разбирался в юриспруденции, особенно в имущественном законодательстве. Но выбрал для себя профессию военного. С молодых лет служил в регулярных войсках, как это делали до него отец, оба дяди и их пращуры.
Базель получил от отца судебной индульгенцией первое "добро" еще в 1677 г. Вследствие своего слабого здоровья Ярош "старший" 8 января 1677 г. сделал для сына завещание на село Порыдубы (сейчас – Парыдубы) в Ковельском старостате. Этот "консенсус уступки всех прав" сыну Базелю был специально разрешен и подтвержден личным письмом Короля Яна Казимира .
Однако, ни Ярош с братьями, ни Базель не дослужились в регулярных войсках до офицерского чина. Последний был лишь товарищем роты панцерной, командиром которой был судья войсковый, подстолий бузский Любенский.
В одной из военных компаний против татар, которые снова начались после 1682 г. (вероятно – Surroparentney), Базель попал к ним в плен, где пребывал до 1687 г. Наверное, поскольку плен был многолетним, то его дедово имение в селе Порыдубы Король передал под присмотр и дал привилегии править им до возвращения хозяина шляхтичу Миколаю Ручинскому.
Таким образом, семьи, которая должна была оставаться в этом селе присматривать и владеть имением, у Базеля вообще до 1687 г. не существовало.
Очевидно, что после освобождения или выкупа Базеля из плена, новый "хозяин" Ручинский совсем не торопился вернуть тому имение (усадьбу) в селе Порыдубы, несмотря на все знания Базелем юриспруденции. Даже специальное к тому шляхтичу письмо в декабре 1687 г. от самого Короля Яна III Собеского, с требованием немедленно вернуть Дому Нецевичей принадлежащее последнему имущество – "иначе будет применен ресурс" – ни к чему не привело . Ибо уже в 1690 г. этой проблемой занимался коронный надворный подскарбий Атанас Мигчинский, королевский полковник, а также командир панцырной роты. Он обратился с особым письмом, но совсем к другому шляхтичу – своему ротмистру Доминику Дрованскому, в котором просил того помочь "человеку в войсках Речи Посполитой очень заслуженному, давнему жолнеру" разобраться с этой проблемой прямо на месте: "прошу пана исправить это без задержки". Ротмистр возможно не так хорошо знал юриспруденцию, но достаточно хорошо понимал "на ресурс", т.е. как именно нужно решать такие дела, ибо в 1692 г. усадьба в селе Порыдубы и земли были собственностью Базеля .
Необходимо особо подчеркнуть, что дарственная запись дядей Миколаем земель и имущества в селе Хотивель своему племяннику Базелю, которые до того принадлежали членам Третьей линии Рода, конкретно – Ярошу "младшему", сделанная им сначала в г. Жидачеве, была достаточно необычной, наверное вследствие мора 1692 г. Сугубо по форме, это была юридическая "запись обеспечения", которая принципиально не должна использоваться для оформления дарственной записи. А согласно смысла самой записи, то она вообще была сделана "для создания действительно признания родовой последовательности следующими легитимными наследниками... после записи личного благородного родового последователя". Фактически такая "запись обеспечения" означает попытку создания (Родом) майората, что было непринятым согласно польским шляхетским законам и было по сути юридическим прикрытием этого действия .
Нет сомнений, что тот документ и другие документы на эту тему создавал юридически хорошо подготовленный подготовленный человек, разбирающийся в имущественном законодательстве, а именно Базель, а не его 90-летний дядя Миколай ибо возле каждого из них есть собственноручно дописанные слова и подпись Базеля о верности текста. При этом, вероятне всего он воспользовался определенными положениями давнего русско-литовского права, которое продолжало действовать в то время в трех воеводствах Правобережной Украины, находящихся в составе Речи Посполитой. Поскольку своих детей у Базеля не было, среди возможных наследников, уже после него, Миколаем были названы дети Аполонии Монтовидловны, а также персоны из Второй линии Рода. Однако не было названо ни одного будущего наследника именно с его стороны, что скорее всего свидетельствует об отсутствии у него на то время каких-либо наследников. Возможно их всех уничтожил мор 1692 г.(?)
К этому документу было сделано еще собственноручное дополнение самого Миколая, где другим его племянникам, в данном случае Андрею, манифестовывалось каким именно образом ту последовательность можно осуществить. Указания о выборе следующих наследников, уже только среди двоюродных братьев и сестер Базеля, Миколай еще раз повторил в записи на право получения для него земель и имущества Хотивля, сделанной им в г. Владимире . Но речи о его родной сестре Галшке в тех документах уже не шло, возможно по причине ее смерти на то время. Неизвестно достоверно, что конкретно было с тем имуществом в Хотивле, а также с принадлежащим ему имуществом в селе Порыдубы в последующее время.
Братья Андрей и Стефан свидетельствовали в суде еще в 1694 г., что их опекуны, братья Жозеф и Александр, изготовили фальшивый документ с "не существующей" записью имущества острова Хотивель в пользу подчашия добржанского Доминика Грушевского . Однако, сами опекуны признавали долг последнему и даже выплатили ему отчисления в сумме 280 пол. злотых с каждого . Тот долг, вероятнее всего, появился от заклада острова Хотивель на сумму 1000 пол. злотых, взятых ими 17 июля 1691 г., т.е. сразу после открытия наследства после Яроша Нецевича, у того подчашия сроком на полгода , который был записан на всех родственников. Родственники, однако, о такой записи даже ничего не знали, т.к. деньги брали только Жозеф и Александр с женами. А от пана Грушевского тем долгом поручался родной брат жены Александра по имени Теодор Катуский, который имел еще и свои собственные претензии к сестре . Есть свидетельства, что, по меньшей мере, в 1699 г. Базель еще продолжал судебную тяжбу по этому поводу . Наверное сразу после возвращения из плена, Базель, не имея собственной семьи и усадьбы, поселился в селе Городище, где постоянно проживало много членов Второй и Третьей линий Рода.
Даже возвратив со временем свою усадьбу в селе Порыдубы, Базель все равно остался жить в селе Городище, где именно ему, бобылю, досталось почему-то в конце жизни опекать осиротелых детей родни из Треьей линии Рода. Умер Базель в селе Городище в 1708 г. на руках у троих персон из Второй линии Рода, которым со временем его двоюродный брат Андрей переписал имение в селе Моковичи, которое успел приобрести себе Базель в последние годы своей жизни вместо имущества проданного им Хотивеля. Он прожил, таким образом, лишь немного более 55 лет и не оставил после себя наследников.
Согласно заявления-вызова деда опекаемых им сирот, те персоны Второй линии Рода, на руках которых он умер, сильно разграбили имущество и украли весь многочисленный скот, что принадлежал умершему, среди которого только быдла рогатого насчитывалось 200 голов .


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Родословная Рода Нецевичей
СообщениеДобавлено: 19-02, 17:48 
Не в сети
Site Admin
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29-04, 19:02
Сообщения: 483
2.2. Дворянская общность

В начале XVIII века два члена первой линии Рода, каждый по своей причине, оставили запад Волыни вместе с семьями. Возможно главным по-водом для смены ими места постоянного проживания стало то, что прадавняя вотчина этой линии Рода в селе Порыдубы, вместе с другим имуществом Базеля, имела тогда перспективу попасть к посторонним лицам.
Юридически однако такое произошло лишь в 1736 г., когда Король Август III передал имение и земли в селе Порыдубы, вакантные после шляхетных Нециевичей – и только эти земли! – каштеляну мстиславскому, старосте довговскому Адаму Бржостовскому . Неизвестно, кто был тот последний, после которого по Первой линии Рода вообще не осталось наследников и те прадавние земли Рода "попали к диспозиции" короля. Однако вполне вероятно, что все ветки Первой линии Рода Нецевичей, оставшиеся проживать на западе Волыни, угасли именно в начале XVIII века, т.к. даже не было кому из них передать те земли, которыми Род владел как бы не 300 лет!
Дочь Яроша, Констанция, еще до 1691 г. вышла замуж за Станислава Могильницкого, который был родом из соседнего села Могильно. Получив дар после отца, она немедленно через суд уладила с мужем их наследство – мор 1692 г. сильно всех испугал . Вполне вероятно, что в этой семье было выращено двоих сыновей – Миколая и Томаша, а также, и это достоверно, дочь Катерину. Последняя вышла замуж за Жозефа Заржецкого и осталась проживать в селе Городище , которое из покон веков было вотчиной многих членов Рода Нецевичей.
Томаш Могильницкий также проживал постоянно именно на западе Волыни, где занимал в 1745 г. должность гродского пршемильского судьи и был мечником земли хелмской . Определенные размышления о браке Констанции и Станислава изложены в главе "Дополнительные сведения о Нецевичах".
Дети Андрея Ярошовича Нецевича.
Возможно, что одной из первых в свое время оставила запад и переехала жить на северо-восток Волыни именно семья Констанции. Однако нет никаких сомнений, что такое действительно сделал ее дядя и почти одногодок, подстолий волынский Андрей Нецевич, наверное с сыном Миколаем и безусловно с внуком − Иваном или скорее всего уже при них.
Сведений о жизни Миколая практически не осталось.
Все трое, а потом и их последователи, поселились в Овручском повете, но когда конкретно это произошло и на каких условиях с другим членами разных линий Рода состоялся тот переезд – неизвестно(?). Почему они не наследовали потом земли в селах Порыдубы и также Моковичах, история приобретения и наследования которых изложена в главе "Вторая линия Рода", осталось также неизвестным(?). Тем более возникает вопрос по этому поводу, т.к. не только внук с этой ветки Рода, но даже еще и сам дед Андрей был жив по меньшей мере в 1731 г.
Дети Миколая Андреевича Нецевича.
Иван Миколаевич, внук Андрея, вступил в первый брак с дочерью хорунжего войск панцырных из Луцкого повета Станислава Марьяновского. Имени этой жены Ивана не сохранилось. Скорее всего, Иван познакомился со своей будущей женой еще в детстве, т.к. бездетный дядя его деда, Миколай, вероятнее всего, передал именно тому будущему деду свою усадьбу в селе Бруховском в наследие и там скорее всего проживала дедова семья. Такое было вполне конкретно записано относительно племянника Андрея, как наследника, в документах о последовательности, которую Род создавал в местности Хотивель в 1694 г.
Тесть Ивана Миколаевича, сын чашника плзенского Александра Марьяновского, владел значительной недвижимостью на Волыни. К ней принадлежали усадьбы в селах Деркал (Додеркал?) и Щурино в Луцком повете, а также усадьба в г.Ксаверово Овручского повета (сейчас – Малинского района, Житомирской области) и кое-что в других местах, поскольку в записи об уступке от 10 января 1729 г., которая была занесена в Овручские гродские книги, Станислав Марьяновский отписывает разные усадьбы сразу четырем лицам – сыну Антону и троим зятьям. Третьим зятем, возможно женатым на самой младшей дочери Станислава Марьяновского, как раз и был Иван Миколаевич.
Наверное его семья поселилась в свое время именно в усадьбе г. Ксаверово, который находился в Овручском повете, а на 1729 г. он уже исполнял главное условие тестя по переуступке права на усадьбу – своими (дедовыми) деньгами рассчитываться за долги по нему с иезуитами. Поэтому эта усадьба с крестьянами и всеми наложенными принуждениями была передана Ивану Миколаевичу тестем без права добиваться ее обратного возвращения, т.е. навсегда.
Наследников в этой первой семье однако вырастить не смогли и когда Иван остался богатым вдовцом где-то в возрасте 45 лет, проблем с созданием второй семьи у него не возникло . Возможно он еще что-то помнил об истоках происхождения герба своих пращуров, но уже в конце этого столетия никто из его наследников не имел об этом никаких представлений, по меньшей мере, в дворянских документах этой ветки Рода ни о княгине Ружинской, ни о ее детях нет даже упоминания. Все это осталось для тех наследников полностью неизвестным, т.е. никаких генеалогических свидетельств о своем действительном происхождении и прошлом родстве это семейство не сохранило.
22 января 1747 г. Иван Миколаевич вступил во второй брак с Александрой Яблонской. Наверное на приданное жены семья приобрела себе еще и поселение Соболиовку, по меньшей мере, она владела этим поселением в 1756 г. Поскольку в это время Иван Миколаевич улаживал через суд свои отношения с арендаторами того поселения, то безусловно он прожил более 60 лет. В семье было два сына – первенец Игнат, родился в 1748 г. и Петр.
Не исключено, что у Ивана Миколаевича был брат. Им мог быть тот пан из Овручского повета по имени Михат Нецевич, который в 1752 г. подавал в суд экстракт по документу люстрации г. Овруч . Но этот лишь вывод-допущение, сделанный на основе их проживания в одном повете, поскольку Михат наследников не омел(?), то и уточнить его семейные отношения с Иваном не представляется возможным.
Дети Ивана Миколаевича Нецевича.
Игнат Иванович 13 июля 1774 г. вступил в брак с Агнетой Иваницкой, 1756 г. рождения, дочерью Станислава Иваницкого и Хелены Барожицкой, с которой получил приданное в 2000 пол. злотых.
Игнат и Агнета имели четверых сыновей и дочь. Первенцем у них был трехименный Виктор-Станислав-Костка, который родился в селе Искорость и был крещенный в Ушимирском приходском костеле 19 сентября 1776 г.
Потом появился на свет сын Шимон, рожденный в 1781 г. и уже в селе Кутищи, куда тогда перебралась жить семья Игната, третьим родился Франц-Салезий, которого крестили в том же самом костеле 30 января 1783 г.
Дочь Розалия родилась в 1789 г., но упоминания о ней вообще отсутствуют. Кроме того, до 1795 г. у них еще родился поздний ребенок – Никифор, который однако однозначно умер в раннем детстве, т.к. какие-либо упоминания о нем после ревизии отсутствуют.
Во второй половине XVIII века в Речи Посполитой наступили тяжелые времена, сопровождающиеся экономическим кризисом и начался период сплошного обнищания у преобладающей части ее наложного земледельческого населения. В те времена земледелие даже вообще перестало само себя окупать, поэтому где-то с 1775 г. в стране стало распространяться сплошное пьянство из-за которого количество разорений там росло буквально каждый день.
Как бы не по причине этого экономического кризиса, производство зерна на черноземах страны много лет превышало все ее общие потребности, благодаря чему цена на него стала очень низкою и даже не окупала обмолот и оплату перевозок на рынок. Финансовые дела семьи, которая хозяйствовала на бедных нечерноземах, уже к 1783 г. были очень плохими. Поэтому в начале было продано селение Соболиовка, а потом от имени отца и сыновей, т.е. насовсем, была продана усадьба в г. Ксаверово 20 марта 1783 г. шляхтичу Валентину Пружинскому за 2200 пол.злотых.
Возможно, что те деньги еще нужны были Игнату, чтобы рассчитаться за какие-то долги вследствие допущенных им ошибок во время управления чужими усадьбами в селах Искорость и Бела (Бiля) в период экономического кризиса. Такой вывод следует из того, что поскольку после продажи усадьбы в г. Ксаверово, семья перебралась жить совсем "к черту на кулички" – на хутор Чернобелька в урочище Добровском Житомирского повета, где кроме них проживали еще три семьи . Именно здесь родились Розалия и Никифор. Со временем, после 1790 г., семья Игната Ивановича переберается жить в соседнее с тем урочищем село Барановку, Житомирского повета. Члены семьи, после трех ревизий 1795 г (V), 1811 г. (VI) и 1816 г. (VII) были записаны к чиншевой шляхте того села, а немного позднее там стали жить и собственные семьи сыновей Игната .
В конце XVIII века семья Игната и Агнеты перешла к разряду очень бедной мелкой чиншевой шляхты. Они не имели усадьбы, крепостных, чина, а служба Игната вообще приносила мизер денег, которых не хватало даже на то, что бы подать заявление дворянскому собранию в 1802-1804 гг., когда закон о российском дворянстве распространился на все вновь присоединенные территории. Поэтому запись членов этой семьи – старшего, среднего и младшего (на то время – Франца-Салезия) сыновей Игната к Первой части дворянской книги Волынской губернии состоялась лишь во вторую очередь переписи той чиншевой шляхты: согласно решения губернского дворянского собрания № 25 от 14 июня 1814 г. Семьи всех троих братьев в том решении не упоминались, т.к. никто из них еще не имел семей – они лишь позднее, в возрасте за 30, даже за 40 лет, вступили в брак с женщинами, которые были моложе своих мужей на 20-25 лет.
Игнат Иванович умер 18 мая 1810 г. в возрасте 62 лет и служба по нему состоялась в Ушомирском приходском костеле. Его жена Агнета оставила мужа вдовцом еще 26 марта 1800 г. и умерла в возрасте 44 лет.
Петр Иванович имел сына Иосифа и после V ревизии (1795 г.) они были в списках шляхты села Блудов, Острожского повета. Там Иосиф Петрович вступил в брак с Викторией Голынской и их сына Ивана крестили в Чудновском приходском костеле 9 февраля 1804 г. Вследствие отдаленного проживания никто из этих лиц своего времени, в 1814 г., к вышеупомянутому решению № 25 записан не был. Только 1834 г., после официального признания Францем-Салезием семейных отношений с тем дядей и его наследниками в Житомирском поветовом суде, постановлением № 193 дворянского депутатского собрания от 14 марта 1834 г. Иосиф Петрович с сыном Иваном были вписаны в упомянутое решение № 25 . Судьба и место жительства Петра, его сына Иосифа, внука Ивана и последователей Иосифа и Ивана осталась однако неизвестной .(?)
В связи с тем, что выявлен небезинтересный факт, который может иметь двоякую роль: с одной стороны может свидетельствовать об ответвлении Рода с несколько измененной фамилией, а с другой раскрывает понимание процессов, происходивших с дворянством в начале 19 в.
При изучении архивных документов на глаза попалось дело о дворянском происхождении неких Niciewski (Ницъевских, Нецеевских или Нъцеевских, по различному написанию одной и той же фамилии по правилам русского языка того времени), жителей Киевской губернии, Радомысловского уезда, Богуславского повета в начале 19 в. Речь идёт о дворянском деле «первой волны», по которому 6 мужских особей этой фамилии (отец с 5 сыновьями) были записаны во вторую часть дворянской родословной книги Киевской губернии. Согласно документов этого дела (Киевский областной архив) следует, что в Польше, в воеводстве Русском, а земле Пршемыльской, в 1747 г. некий Александр Niciewski и его жена Катерина из Swaryczewski родили сына Габриэля (Гавриила). Сразу обращаю внимание на то, что имя это отца и сына весьма «родовое» для данного исследования. Скорее всего, сам Александр мог родиться близко к 1720 г. Указанный Габриэль служил в регеменции конной кавалерии имени королевы Ядвиги, при этом 14 лет в ранге унтер-офицера, и был награждён сначала чином подхорунжего, а затем хорунжего. Он владел дедричным хутором под названием Кржижановский. В дедричность этого владения, впрочем, трудно поверить – разве что к этому причастен «Szołоwsky», или какой другой из «наших» Нецевичей, и молодая дама из села Вербы Новоградволынского уезда (1690 г.). Габриэль по прозвищу Гржимайло был женат на Теодоре из Палевских (родилась в 1762 г.) и они имели сыновей Григория (р. 1783 г.), Юрия (р. 1787 г.), Федора (р. 1790 г.), Александра (р. 1794 г.), Ивана (р. 1796 г.) и дочь (р. 1798 г.). Отец и 5 сыновей были живы в 1802 г. Эта семья жила тогда в с.Tepłycowie, Богуславского повета, а отец работал лесником у графа Браницкого. Трое сыновей пошли в Российской империи по военному ведомству: Григорий и Федор стали унтер-офицерами Черноморской артиллерии, а Юрий стал офицером-кондуктором в инженерных войсках. Однако это никоим образом не помогло продвижению дела об утверждении их в русском дворянстве и в 1834 г. Госсовет постановил считать некогда представленные Габриэлем документы для такого доказательства «несообразными». Вместе с тем, повидимому, эти лица (сыновья), не прерывали борьбы за своё утверждение в дворянстве и временное присутствие Герольдии 16.03.1844 г. приняло постановление №589 о воз-вращении их дела для заверения документов и составления родословной. Скорее всего это было сделано, так как результаты докладывались на соответствующей комиссии дворянского собрания Киевской губернии 20.03.1856 г.
По видимому собрание приняло некое положительное решение по се-му вопросу, ибо 19.05.1856 г. в первом номере «Киевских губернских ведомостей» было напечатано объявление о розыске лиц данной фамилии. Однако в течение года никто из них на это объявление не откликнулся. По неотысканию местожительства и потомков сие дворянское дело в Киевской губернии было прекращено 22.11.1858 г. После этого последовал и Указ Сената о прекращении данного дворянского дела 2.11.1859 г., за № 9034. Наконец 29.02.1860 г. дело было сдано в архив.
Очевидно, что дело представляет интерес для данного исследования Рода Нецеичей, особенно, если в деле имеется родословная. Данная семья вообще была исключена из рассмотрения, во-первых, на том основании, что Габриэль считал себя принадлежащим к гербовому братству Сас, т.е. ничего не знал о связях родственного плана с однофамильцами гербов Янина и Нечуя, а во-вторых, потому что данная линия, скорее всего, прервалась, несмотря на наличие 5 сыновей. Для нас же тут интерес представляет само написание данной фамилии, резко противоречащее нормам фонетики украинского языка (в русской транскрипции), но достаточно близкое к ее написанию в документе по переписи хоругвей. Вообще же в Пршемыльской земле в начале 18 в. могло быть много прямых потомков разных линий рассматриваемого рода Нецевичей, ведь та земля была в буквальном смысле слова «рядом» с их родиной. Но нужна родословная, а вдруг там что-то «проклюнется», а пока следует лишь принимать во внимание близость фамилии Niciewski к написанию фамилии Neciewicz, т.е. фамилии третьей линии Рода.
Дети Игната Ивановича Нецевича.
Виктор-Станислав-Коста Игнатович в 1815 г. вступил в брак с Марией Жигульской (из Жигадлов), 1794 г. рождения. В этой семье родилось четверо сыновей – Станислав (родился 8 сентября 1819 г.), Фома (родился 10 мая 1824 г, но крестили его лишь 9 лет спустя), Иосиф (родился 24 мая 1826 г.) и Иван (родился 5 августа 1828 г.), а также три дочери – Доминиция (1816 г. рождения), Агнешка (1821 г. рождения) и Теофилия (1822 г. рождения). Все семеро детей были живыми во время посемейной переписи шляхты в 1834 г., когда их семья уже проживала в слободе Умичной, Житомирского повета.
Франц-Салезий Игнатович в 1822 г. вступил в брак с Розалией Андреевной Малишевской, 1806 г. рождения. Их семья постоянно проживала в упомянутом выше селе Барановка. В семье родилось пять сыновей – Миколай (Николай) (родился 18 сентября 1823 г.), Иван (родился 15 сентября 1825 г.), Франц (родился 16 мая 1827 г.), Людвиг (Людвик) (родился 1 сентября 1829 г.) и Станислав-Гонорат (родился 15 мая 1832 г) и только одна дочь – Катерина (родилась в 1830 г.). Шестеро детей этой семьи также были живы при семейной переписи шляхты 1834 г.
Необходимо подчеркнуть, что лишь Станислава-Гонората крестили в Ушомирском приходском костеле, всех остальных детей крестили в кармелитском монастыре Ушомирского прихода "по древним монастырским правилам".
Вместе с семьей Франца-Салезия постоянно проживал его родной брат Шимон (Симон) Игнатович. По меньшей мере, в возрасте 53 лет он не имел ни собственной семьи, ни собственных детей .
Судьба дочери Розалии Игнатовны, которая родилась в 1789 г. оста-лась неизвестной и упоминания о ней вообще отсутствуют.
Никифор Игнатович, рожденный до 1795 г. скорее всего умер в раннем детстве, т.к. какие-либо упоминания о нем после ревизии отсутству-ют.
Необходимо обратить внимание на то, что даже в документах, которые в 1849 г. Виктор-Станислав-Костка (64 лет) и Франц-Салезий (57 лет) вместе с кузеном Иосифом и его сыном подавали в Киевскую центральную ревизионную комиссию, какие-либо упоминания об их собственных наследниках отсутствовали.
С решением ревизионной комиссии об исключении Рода из дворянской Родовой книги губернии, что было принято 27 июня 1842 г., № 2065, братья не согласились, и началась долгая 16-ти летняя борьба за его отмену .
Однако сами братья принять в этом участие уже не смогли, т.к. все трое в скором времени умерли.
Так, Франц-Салезий скончался в возрасте 68 лет, скорее всего ближе к 14 апреля 1845 г., сразу после того, как подал в Киевскую центральную ревизионную комиссию прошение и дополнительные документы о возврате дворянского достоинства своего Рода. Поэтому проблемой возврата дворянского достоинства всем 9 кузенам – членам этого Первой линии Рода – занимался все те долгие годы один из старших среди кузенов, первенец Франца-Салезия − Миколай. Несмотря на отсутствие своего имени в документах ревизионной комиссии, этот 22-летний "дворянин II разряда Волынской губернии, Житомирского повета", отважился обратиться 14 апреля 1845 г. с прошением, где определил наличие документов о владении Родом имения с крестьянами, аж к самому Императору Николаю Павловичу.
Поскольку губернские дворянские собрания снова получили право регистрации документов дворян-землевладельцев только с 16 сентября 1847 г., то началась продолжительная переписка Миколая по этому поводу с различными канцеляриями Сената, которая закончилась 31 декабря 1853 г. еще одним прошением, в этот раз к Императору Александру Николаевичу, который все же одобрил его обоснование прав Рода на дворянство.
За это время, скорее всего до 1848 г, уже достаточно взрослые кузены сменили место своего жительства и большинство из них переехали аж за 100 км. в лесную глухомань, в слободу Кривотын Колцкий, Овручского повета (сейчас − с. Малый Кривотын, Емильчинского района, Житомирской области).
Вместе с соседним селом Кривотын Емильчинский (сейчас – Большой Кривотын, того же района), которое располагалось в 3-4 км. уже в Ново-градволынском повете, слобода принадлежала к Ушомирской римо-католической парафии , которая вообще обслуживала большую территорию с 88 поселениями четырех поветов . Для обслуживания четырех поселений Новоградволынского повета и других, очень отдаленных от Костела сел той местности, в слободе работала римо-католическая капличка со своими метрическими книгами. Наверное, она принадлежала к какому-то (кармелитскому?) монастырю, т.к. в записях в Костеле ее книги не дублировались, а в архивах от документов того монастыря не осталось и следа.
Жизнь в лесу имела то преимущество, что постановление ревизионной комиссии не было доведено кузенам до 14 февраля 1848 г, когда эта комиссия официально закончила свою деятельность. Поэтому, согласно законам империи, Род не потерял своих прав на дворянство. Подтверждение тех прав началось, однако, несмотря на поддержание обоснования по этому поводу самим Императором, лишь в 1857 г., когда вышла новая редакция правил утверждения дворянства в российской Империи, главный акцент в которой был сделан на владении Родом имения с крепостными на правах полной собственности и такое могло быть еще при жизни отца, деда или прадеда заявителя.
Именно после этого все 9 кузенов получили документы об отсутствии их записи к подушном обложению и другие необходимые для этого обновления свидетельств из разных официальных источников. Но, юридический процесс обновления прав шел в дворянских депутатских собраниях и Герольдии еще три года. Указ Его Императорского Величества, по поводу решения этих собраний в 1859 г., № 6334 от 25 июня 1860 г. гласил: "… постановления Волынских депутатских собраний в 1814 и 1859 гг., которые состоялись по признанию выше поименованных лиц Рода Нецевичей в потомственном дворянском достоинстве с внесением их в часть Первую Родословной книги, утвердить" .
Таким образом, к дворянству вместе с 9 кузенами было зачислено еще двух их давно умерших отцов, но почему-то не был зачислен дядя.
Очевидно, если бы представителям этой линии Рода в то время была известна своя родословная, то они были бы внесены в Шестую часть родо-словной книги как древнее дворянство. Последнее заявление, которое кузены подавали в 1659 г. в дворянское депутатское собрание было уже без участия Иосифа Петровича и его сына и это может значить, что их ветка Рода на это время угасла(?).
По каким-то причинам в конце XIX века римо-католическая «каплич-ка» кармелитов (монашествующих) в слободе Кривотын Колцкий была за-крыта. Поэтому исполнение соответствующих религиозных обрядов жителями этой слободы, которые в основном осуществлялись их «по древним монастырским правилам», принятых в кармелитской монастырской среде, были перенесены в отдельных случаях, непосредственно к достаточно удаленному Ушомирскому (и частично Барашивскому) парафиальному Костелу, в пределах досягаемости которых эта слобода находилась.
В метрических книгах Барашивского костела были обнаружены некоторые записи о крещении детей, которые родились в слободе Кривотын.
Документы Ушомирского костела почти полностью сохранились, начиная с 1863 г., а также существуют документы Барашивского костела, начиная с 1911 г. Это позволяет проследить родословную следующих поколений Первой линии Рода Нецевичей в конце XIX – в начале XX веков. Правда, это поколения отдельных (поздних) внуков и правнуков братьев Виктора-Станислава-Костки и Франца-Салезия.
Вместе с тем, существенно влияет на установление родословной отсутствие метрических документов монастырей, длительное время функционирующих в этой местности, в частности – кармелитского и монашествующих.
Однако, вообще какая-либо религиозная метрическая документация монастырей, костелов и православных церквей исчезает из государственных архивов после октябрьской революции 1917 г. Заменить эти документы должна была документация образованных ЗАГСов, однако даже выборочно она существует лмшь по 4 гоам из 16 (по 1933 г. включительно, по меньшей мере, в той местности, где проживали члены Рода Нецевичей. «Выборочный» характер документации ЗАГСов вытекает из того, что при их пересмотре вполне убедительно складывается удивительное впечатление о преобладании заселения тех местностей лишь (законопослушными?) немцами! Поэтому, свидетельства о жизни семей упомянутых выше внуков и правнуков Первой линии Рода в ХХ веке, главным образом приходиться «искать» в воспоминаниях их нынешних наследников, которые дожили до XXI века.
Согласно законов Российской Империи, потомственный дворянин (мужского рода) безусловно передавал свое дворянское достоинство соб-ственным детям, как мужского, так и женского рода. При этом, власть не брала во внимание факт законнорожденных или незаконнорожденных детей – было вполне достаточно лишь надлежащего признания отцом тех детей как кровных наследников. В таком случае все они получали законное право писаться дворянами. Поэтому не только дети Виктора-Станислава-Кстки и Франца-Салезия, а также их внуки и правнуки, после решения Императора от 1960 г., навсегда становились дворянами Российской Империи.
Однако, официально дворянскаое достоинство наследников потом-ственного дворянина, с выдачей «на руки» соответствующих (дворянских) документов, оформлялась тогда лишь после постановления или указа дво-рянского депутатского собрания губернии, в котором состоял потомственный дворянин. Этот процесс, с подачей соответствующего заявления, написанного на «соответствующем» бланке, а также с надлежащим оформлением всех подтвеждающих это «желание получить благородство» документов (свидетельство о браке, метрики, свидетельства 12 дворян и другие) иногда был достаточно догим по времени. Он требовал от заявителя многожественных «контактов» с бюрократическими «столами» тех дворянских депутатских собраний и нескольких поездок из сельской местности в губернский город.
Между тем, самим дворянам-земледельцам ( и даже лишь землесоб-ственникам), которые не рассчитывали в своей жизни на что-то большее, чем постоянная сельскохозяйственная деятельность на собственной земле, было вполне безразлично есть ли «на руках» официальный документ о дворянском достоинстве – привилегии селянской персоны они никак не увеличивали. Поэтому, достаточно часто было так, что отец-дворянин оформлял дворянское достоинство лишь части своих наследников, как правило старшим по возрасту детям, после чего уже не возвращался в этому вопросу. Таким образом, младшие по возрасту наследники оставались уже без официального дворянского достоиства, без «фундамента». Безусловно, что в свое время, достигнув повнолетия и даже раннее, наследники «без фундамента» имели возможность сами обратиться с заявлением в дворянские депуатские собрания и официальн оформить через них свое дворянское достоинство, но такое бывало не часто. Поэтому, отдельные ответвтления дворянского рода сельской местности, по той или иной причине, часто становились или именовались в те времена мещанами и даже селянами. Однако все равно, безусловно, оставались при этом членами дворянского сословия и имели все дворянские права, в частности – судебные.
В соответствии с принятой методологией – «от старших к младшим» следует рассматривать жизнь следующих поколений Рода Нецевичей.

Дети Виктора-Станислава-Костки Игнатовича Нецевича.
Вполне понятно, что первым из кузенов женился самый старший – Станислав (8.09.1819 г.) Викторович-Станиславович-Косткович. Он всту-пил в брак с Анастасией Борецкой, очевидно еще до 1848 г. и эта семья жила отдельно от других родственников в слободе Неймановка, которая принадлежала к Пулинскому приходу. У Станислава и Анастасии родилось двое сыновей: Иосиф, который родился еще 28 июня 1852 г. и Виктор – 29 ноября 1854 г. Однако их судьба осталась неизвестной и не удалось установить какие-либо сведения о жизни и наследниках Иосифа и Виктора.(?)
Эти новые члены Первой линии Рода не были почему-то причислены к общей переписи лиц, которые на то время добивались дворянского достоинства. Лишь спустя 20 лет эти два представителя Рода были записаны к сообществу мещан в Левково, куда именно их родители платили за них налог еще с 1865 г., т.к. скорее всего, переехали на тот период времени жить в этот городок . Потом, еще через два года, обеих братьев приняли в дворянское достоинство лишь указом губернского депутатского собрания № 4574 от 25 ноября 1876 г.
Родной брат Станислава по имени Фома (10.05.1824 г.) Викторович-Станиславович-Косткович, вступил в брак с особой, имя и фамилия которой осталась не установленной. У них родился сын – Теодор (Федор) (примерно в 1855-69 г.). Как утверждается, «родоначальник» столь обширного ответвления Первой линии Рода, Теодор, был у своего отца единственным ребёнком, по крайней мере, единственным, дожившим до солидного возраста и известным его нынешним потомкам. Этот внук Виктора-Станислава-Костки, по воспоминаниям наследников, прожил 80 лет и умер в 1939 г., поэтому следует считать, что Теодор Фомич появился на свет ближе к 1860 г.
Ко времени рождения Теодора, Фома вместе с некоторыми своими родными и двоюродными братьями жил уже в с.Кривотин Колцкой и он получил, вместе с ними, в 1860 г., дворянское достоинство Российской Империи.
В советское время Теодор жил, вместе со своими младшими детьми, на хуторе рядом с с.Кривотин Колцкой (сейчас – с.Малый Кривотин). Там же он и умер, уже в глубокой старости. Похоронили Теодора на немецком (лютеранском) кладбище у северной окраины этого села: «там, под клюками, где берёзовый гай». Этого кладбища в настоящее время не существует, и даже никаких могил на том месте не сохранилось.
Судьбы других детей Виктора-Станислава-Костки, а именно братьев − Иосифа Викторовича-Станиславовича-Костковича и Ивана Викторовича-Станиславовича-Костковича и сестер − Доминиции (1816 г.) Викторовны-Станиславовны-Костковны, Агнешки (1821 г.) Викторовны-Станиславовны-Костковны и Теофилии (1822 г.) Викторовны-Станиславовны-Костковны остались неизвестными(?).
Однако есть основания считать, что, по меньшей мере, у одного из них был наследник, имя котрого не сохранилось и этот наслідник прожил всю свою жизнь в указанной словбоде, но он не получил дворянского достоинства.
Дети Франца-Салезия Игнатовича Нецевича.
Старшим из детей Франца-Салезия и Розалии был Миколай (Николай) (18.09.1823 г.) Францевич-Салезиевич , который фактически добился признания для своего Рода дворянства Российской Империи.
Еще в 1842 г. в слободе Кривотын Емильчинский, ближайшего соседа слободы Кривотын Колцкий, проживало 95 мужчин и только 85 женщин римо-католического вероисповедания. Таким образом, уже тогда существовал дефицит невест этого вероисповедания. А миграция в этой лесной глухомани на то время не превышала 5 процентов населения. Это была одна, но пожалуй самая важная, причина того, что мужчины, к тому же в достаточно солидном возрасте, вынуждены били брать в жены женщин православного вероисповедания. Однако, нельзя все смешанные по вероисповеданию браки считать обусловленными лишь причиной дефицита невест одного с женихами вероисповедания. Но, абсолютно не эта причина лежала в основе брака Людвига и Одарки, которому сватали католичку из Киева.
Следующим соседом слободы Кривотын Колцкий в Новоградволынском повете было село Осовка, располагавшееся в 12 верстах . Оба поселения принадлежали к одной православной Мяколовической парафии. Житель села Осовка крестьянин Кирилл Павлович Онопченко имел двоих сыновей и дочь Евдокию, которая родилась в 1851 г. Мать этой девонки умерла при родах., а после смерти отца в следующем году, 18 марта 1852 г., этих троих сирот стала растить и воспитывать молодая, на то время еще бездетная семья, которую переселили на их двор . Евдокия, между тем, осталась на руках у своей бабушки (?), которая ее и вырастила.
Евдокию в свое время выдали замуж за Тараса Федоровича Демиденко. Но уже в 1869 г. она, еще бездетная, осталась одинокой, т.к. ее мужа забрали в солдаты. Каждый год она становилась крестной, вместе с родственниками мужа, у следующего новорожденного в селе. Долго молодой женщине такое вынести было очень тяжело. Согласно записей о рождении Мяколовичского церковного прихода, 29 сентября 1873 г. солдатка Евдокия "от незаконного ложа" родила девочку, которую окрестили "типовым" для этих мест именем – Ефросинья . Этого внебрачного ребенка – "подарок" на 50-летие, вместе с матерью, сразу же забрал к себе в слободу Кривотын Колцкий признал, вырастил и воспитал ее отец – Миколай Нецевич.
Иван (15.09. 1825 г.) Францевич-Салезиевич вероятнее всего собственных мужских наследников не имел(?). Его семья и наследники остались неизвестными(?). Все, что может каким-то образом относиться к судьбе Ивана приведено ниже. Вполне возможно, что он родил трохи детей: сыновей Григория и Ивана и дочь, имя которой не установлено. Это могло бать в 60-е годы XIX века, однако никого из своїх детей Иван в дворянское достоинство не вводил.
Франц (16.05.1827 г.) Францевич-Салезиевич был женат на значительно младшей от себя Марианне из Барановских. В этой семье родилось как минимум двое сыновей – Доминик (12 июля 1864 г.) и Северин (8 февраля 1882 г.). Однако судьба и наследники Доминика и Северина остались неизвестными.
Вместе с тем, если при роджении первого ребенка эта семья была записана, как и положено, дворянской , то при рождении втрого – уже лишь мещанской, принадлежащей к Вейтовскому мещанскому обществу г. Коростышева . Следует обратить внимание на то, что именно к мещанскому обществу г. Левкого в это время было записано и двух сыновей "самого старшего" из кузенов – Станислава.
Второго ребенка Франца и Марианны − Северина, крестили в Радомышлевском римо-католическом приходе, где его крестными стали супруги Владислав и Камила из Забродских Нецевич. Ни одного из своих сыновей Франц однако в дворянское достоинство не вводил. Между тем, упомянутый выше Северинов крестный на самом деле оказался Станиславом, сыном Шимона и Анастасии из Барановских Ницевич , т.е. был выходцем из другой ветки Рода и оказался близким родственником новорожденному как по отцу, так и по матери.
Людвиг (Людвик) (1.09.1829 г.) Францевич-Салезиевич, который придерживался латинского (римо-католического) верисповедания, скорее всего в начале 80-х годов, вступил в брак с существенно младшей по возрасту Дарьей (в семье помнят ее как Одарка) Кириловной Рабчук (Рябчук), которая исповедовала православие. Людвиг, которому кстати прочили в жены особу католического вероисповедания – польку из Киева, должен был ехать уже свататься к ней, но в предверии этой поездки на базаре увидел Одарку и взял ее к себе домработницей. Сама Одарка была из бедной семьи. Но когда она была уже беременна (а может и родила их первенцев) Людвиг, по рассказам, перекрестил ее в католическую веру и взял в жены. Возраст самого же Людвига на то время был около 53 лет.
В их семье за 30 брачных и внебрачных лет родилось шестеро сыновей – старший Иосиф, которго называли Иван (ст.) или Ясько (~ 1880 г.), Иван (младший) (~ 1883 г.), Михаил (15 октября 1886 г.) – это мой дед, Григорий (~ 1887) и Миколай (5 декабря 1893 г.), Петр (27 мая 1985 г.) и три дочери – Екатерина (~ 1880 г.), Анна (19 января 1891 г.) и Мария (Марьяна) (12 июля 1892 г.) . Необходимо почеркнуть, что Анна очевидно умерла в раннем детстве, т.к. нет никаких упоминаний о ее жизни и наследователям этого ответвления ничего неизвество о том, что вообще была Анна.
Согласно законов Российской Империи всех детей крестили в правос-лавном Мяколовечском церковном приходе, к которому принадлежала слобода Кривотын Колцкий , но потом они все равно перешли в другую конфессию и стали придерживаться римо-католического вероисповедания. Все шестеро сыновей были введены в дворянское достоинство указом губернского депутатского собрания № 2365 от 24 июня 1904 г.
Есть сведения, что Людвиг, который имел грамоту, какое-то время работал писарем у графа Уварова. Однко пока не установлено у какого из Уваровых и где именно он работал писарем.(?)
Станислав-Гонорат (15.05.1832 г) Францевич-Салезиевич − самый младший из кузенов, вступил в брак (?) с Людвикой Березовской. В этой семье родилось шестеро сыновей – первенец Павел-Норберт (~ 1875), Люциан (1878 г.), Альбин-Станислав (1883 г.), Станислав (1886 г.), Юлиан-Станислав (1887 г.) и Франц (3 января 1888 г.), которого крестили в Ушомирском костеле 21 января 1888 г. Кроме того, в семье была одна дочь – Мария, которая родилась в 1879 г. Однако она умерла в раннем детстве от черной оспы в селе Барановка 22 апреля 1881 г.
Люциан и трое младших братьев дожили до ХХ века, создали свои собственные семьи и имели множество наследников.
Укороченный по срокам процесс официального оформления дворян-ского достоинства детям через постановление дворянских депутатских со-браний Станислав−Гонорат и Людвика выдержали лишь один раз, когда сделали это для двоих старших сыновей – Павла-Норберта и Люциана (постановление от 18 марта 1880 г.). Учтя то обстоятельство, что их детям придется всю свою жизнь провести в той лесной глухомани, где дворянские документы никому не понадобятся, родители их больше не оформляли. Возможно они не оформляли и по каким-то другим причинам, которые пока остаются не выясненными(?).
Но, в подтверждение первой версии можно сказать то, что действите-льно слобода Колцкий Кривотын, где проживала их семья, в 1842 г. имела лишь 28 дворов и проживали там только 31 мужчина и 28 женщин римо-католического вероисповедания. И не смотря на то, что в конце XIX века общее количество дворов там значительно возросло – до 116, а количество населения увеличилось до 665 лиц, в сущности это ничего не изменило. Как бы не вследствие того, что увеличение количества населения заметно уменьшило земельные уделы у отдельных семей. В этой слободе ни одна из семей не имела на 1913 г. даже 50 десятин пахотной земли.
Катерина (1830 г.) Францевна-Салезиевна не упоминается в докумен-тах и ее судьба осталась неизвестной(?).
Дети Станислава Викторовича-Станиславовича-Костковича.
Судьба двух сыновей Станислава и Анастасии из Борецких Виктора и Иосифа осталась неизвестной(?). Нет никаких упоминаний об их семьях и наследниках, а также местах их проживания(?).
Дети Фомы Викторовича-Станиславовича-Костковича.
Записей о рождении Теодора в метрических книгах Ушомирского ко-стела за 1857-1859 года и после 1962 г. не обнаружено. Возможно, что именно в 1860-1861 гг. и появился на свет Теодор.
Теодор Фомич Нецевич родился около 1860 г. в селе Кривотын Колцкий. Очевидно, что Теодор, как сообщали наследники этого ответвления, был единственным сыном у своего отца, а возможно и единственным ребенком. Причины этого остались неизвестными, не исключено, что таковой может быть смерть самого Фомы. То, что Теодор, а в селе Кривотин Колцкий его звали ФЕДОР (иногда упоминается как ТОДОР), является сыном Фомы, удалось установить логическим путем сопоставления фактов, высказзаных близкими и дальними родственника этого ответвлении. Однако, пока не удалось обнаружить документов подтверждающих истинность данного предположения. Вместе с тем, достоверно, что Теодор женился на Марии (Марте) из Ляшевских (родилась близко к 1865 г.) и у них была большая семья, в которой родилось 7 сыновей и 2 дочери.
Первенец у этой супружеской пары, сын Петр, родился в 1885 г., а последний ребенок – сын Франц, появился в 1908 г. Однако в метрических записях Ушомирского костела не обнаружено записей о венчании этой пары и каких-либо записей о рождении ими детей, внуков Виктора-Станислава-Костки.
Вместе с тем, эти дети были парафианами Ушомирского костела, потому, что именно там 9 мая 1911 г. селянин (Лугинский) Петр Нецевич, холостяк 26 лет (т.е. 1885 г. рождения) взял в жены селянку Эльжбету (Мартиновну) Красновскую, 18 лет от рождения. В записи о венчании этой молодой пары его родителями записаны Теодор (именно так) и Мария из Ляшевских, а ее родителями – Мартин и Каролина из Ренкас Красновские. Обе супружеские пары были жителями слободы Кривотын Коцкий.
Немного ранее брата, 6 февраля 1911 г. в Ушомирском костеле селянин Ян Нецевич, холостяк 21 года (т.е. 1890 г.рождения) взял в жены Теофилию (Александровну) Заруцкую, 16 лет от рождения. В записи о венчании родителями жениха были те же что и брата − Теодор (именно так) и Мария из Ляшевских Нецевичи, а родителями невесты – Александр и Дорота из Островских Заруцкие.
Исходя из религиозного освящения этих браков в Ушомирском костеле, можно сделать вывод, что вся семья Теодора придерживалась латинского (римо-католического) вероисповедания. Всесте с тем, эти записи позволяют определить социальное положение самого Теодора и его семьи. Получается, что семья Теодора и он сам была совсем не дворянской (или не имела официальных на то документов?), а лишь «селянским сословиев». Это значит, что отцет Теодора и он сам, скорее всего, не оформлял сыну официального дворкого достоинства, на которое имел все формальные права. По меньшей мере, в дворянских документах Волынской губернии упоминаний о дворянстве Теодора не обнаружено.
Тем не менее, Теодор вполне имел возможность сам обратиться с заявлением на получение дворянства в дворянское депутатское собрание, но не воспользовался этим правом и поэтом дворяского достоинства так и не получил. Возможно, что Фома (его отец) просто не успел исполнить все надлежащие (и продолжительные) дворянские формальности, т.к. Теодор родился у него в возрасте 35 – 38 лет, то есть достаточно поздно.
Из воспоминаний нынешних наследников этого ответвтления Первой линии Рода можно достаточно много отобразить из перепетий численных правнуков Виктора-Станислава-Костки. Так в семье Петра и Эльжбеты, со-гласно метрическим книгам Ушомирского костела, родилось, по меньшей мере, трое сыновей: старшим был Иосиф, который родился 19 февраля 1912 г.; вторым ребенком появился Константин (4 августа 1914 г.); Павел (7 августа 1916 г.). Однако, наследники вспоминают лишь Константина (выписан из слободы Кривотын Колцкий 15 февраля 1931 г. и получил паспорт 3 августа 1932 г.) и Павла, а больше никого. Это означает, скорее всего, что Иосиф умер еще в детском возрасте, а также то, что в этой семье отсутствуют другие дети, по крайней мере, дожившие до взрослого возраста.
В семье Яна (Ивана) и Теофилии первым ребенком родилась Мария (15 ноября 1915 г.). Таким образом, супруги 4 года ждали этого ребенка, возможно, пока набралась сил для материнства молодая, при венчании, жена. Никаких других свидетельств от наследователей этого ответвтления Рода не поступило.
Следующим сыном в семье Теодора и Марии, после Петра, вполне возможно был Владислав, который родился близко к 1888 г. Об этом свидетельствует тот факт, что в 1907 г. он стал крестным отцом сына Петра и Феклы Закржевских. Однако в записи об этом крещении фамилия Владислава была извращена и написана как Ныцевич. Никаких метрических свидетельств на факты жизни этого сына Теодора, которого в семье звали Владыком (а официально вообще писали Владимиром), найти не удалось. Наследники показали, что он имел собственную семью, в которой родилось трое дочерей, одна из которых оказалась в Казахтане (очевидно по воле Советской власти и НКВД).
Нет метрических записей и фактах из жизни препоследнего сына Тео-дор – Александр, который родился в начале ХХ века, 1 января 1904 года. Александр вступил в брак с Филименой Антоновной Пашинской. Нынешним наследникам известно, что у него были сыновья: Бронислав, который родился 25 октября 1931 г. и Павел, рожденный 9 февраля 1936 г., а также дочь – Елена, которая родилась 11 сентября 1933 г.
Александр, вместе с братом Яном, а возможно и с другими братьями, был репрессирован Советской властью и выслан вместе с семьей и малыми детьми в Казахстан, в голую степь, поздней осенью 1936 г.
Последний из сыновей Теодора – Нецевич Франц Федорович (Теодорович), 1908 г. рождения, из с. Кривотын, был призван в ряды Советкой армии в январе 1944 г. О был рядовым солатом и погиб в марте 1945 г. Место его захоронения осталось неизвестным. Тем не менее, Франц Федорович (Теодорович) был женат и в его семье появился сын по имени Станислав (получил прозвище «Грек»).
Воевал еще один из сыновей Теодора – Павел, который родился 6 января 1895 г. Однако для него та война была еще Первой мировой. На фронтах той войны Павел был ранен. После возвращения с фронта, он вступил в брак с Альбиной, которая родила ему 4 детей: дочь Лидию (1919 г), проживает в Крыму и сыновей: Бронислава (1924 – 2004 гг.); Станислава (1927 – 1987 гг.); Болеслава (1931 – 24 марта 2008 г.). Однако, дальнейшая его жизнь с этой женщиной н сложилась и после того, как Альбина была расстреляна, он вступил во второй брак и у него родился еще один ребенок – сын Анатолий (1934 – 1997 гг.)
После Второй мировой войны, во время которой он был репрессиро-ванным узником лагеря в Карело-Финской АССР, он женился третий раз, взяв в жены Теофилию Францевну (1931 – 1981 гг.). Молодая по возрасту жена родила еще 4 детей: сыновей – Валентина ( 1948 г.) и Франца (1951 – 1996 гг.); дочерей − Анастасию (1954 г.) и Полину (1961 г.).
Дочери Теодора – Ганна, которая родилась в 1889 г., прожила 72 года, имела свою семью, похоронена на кладбищи с.Яменец около отца, а другая дочь, имя которой не сохранилось была репрессирована и расстреляна в 1937 г.
В советское время Теодор жил вместе со своими младшими детьми на хуторе рядом с слободой Кривотин Колцкой (сейчас – с.Малый Кривотин). Там же он и умер, уже в глубокой старости. Похоронили Теодора на немецком (лютеранском) кладбище у северной окраины этого села: «там, под клюками, где березовый гай». Этого кладбища в настоящее время не существует, и даже никаких могил на том месте не сохранилось.
Дети Миколая Францевича-Салезиевича.
У Миколая родилась единственная дочь, которой дали имя Ефроси-нья , вот только вместо записанного по православным канонам крестного имени он всегда называл ее в честь своей матери (и тети) лишь женским "родовым" именем – Розалия. Потом именно этим "родовым" именем всю жизнь пользовалась его дочь. Только однажды, когда родила своего самого старшего сына, согласно церковным записям, она воспользовалась тем именем, которое получила в обряде крещения.
Внебрачная Розалия между тем вообще не влияла на жизнь дворянского сословия Первой линии Рода Нецевичей, потоиу, что «дворянское достоинство» родственников, которые появились на свет в следствии брака не возникла. Дело в том, что согласно законов Российской Империи, дворнки не передавали дворянское достоїнство собственным детям, если она отсутствовала у мужа. В этом случае было именно так несмотря на то, что достаточно существенный достаток мужа Розалии – селянина Иоанна Герасименко, который проживал недалеко, в с. Непознанычи и омел достаточно существенный удел пахотной земли – 32 десятины, большой сад, дом и хозяйские постройки.
Розалия Миколаевна (Николаевна) Нецевич имела собственную боль-шую семью – много детей и внуков. Она умерла в 1953 г. и похоронена рядом с несколькими своими детьми на Байковом кладбище в г. Киеве. Один из ее внуков – Герасименко Всеволод Сергеевич, тот самый, который провел колосальную работу по восстановлению генеалогии Рода Нецевичей.
Дети Франца Францевича-Салезиевича.
В семье Франца родилось как минимум двое сыновей – Доминик (12 июля 1864 г.) и Северин (8 февраля 1882 г.). Однако судьба и наследники Доминика и Северина остались неизвестными.(?)
Дети Людвига Францевича-Салезиевича.
Старшим в семье Людвига и Дарьи Кириловны Рябчук был сын Иосиф (Иван старший или как все его называли Ясько) (~ 1875 или 1881− ?). Очевидно, поскольку он был внебрачным ребенком, то при крещении в православной Церкви его нарекли Иваном, однако при переходе в католическое вероисповедание он получил имя Иосиф и оно стало официальным. В семье его все называли – Ясько.
В семье Иосифа родились четверо мальчиков и три девочки, но даты их рождения пока документально не подтверждены. Известно лишь, что сыновья − Александр (1910 – 1945 гг.) погиб и как говорят от рук бандитов, Евгений (1913 г. – ? гг.) похоронен в н.п. Трохомовка, Арсен (1924 – 25 ноября 1975 г.) похоронен в с . Трохомовка, Сергей (1928 – 1933 гг.) погиб, а место его захоронения не установлено и дочери − Фаина (16 декабря 1914 – 13 июня 1975 гг.) похоронена в г. Киеве, Елена (13 июня 1911 – 31 марта 1989 гг.) похоронена в г.Киеве, Леонида (1927 г) проживает в г. Запорожье. Однако судьба всех детей Ясько Людвиговича остается мало известной. (?)
Судьба Ясько и его семьи как и абсолютного большинства Нецевичей была не легкой. Семья была репресирована и выслана в Херсонскую область. Там в Херсонской области, Ивановском районе, с. Трохимовка Ясько прожил свою жизнь, там он скончался и похоронен.
Иван (или Иван младший) Людвигович (~ 1882 – до 1941 г.) в свое время женился на Галене (Елена Ивановна). Его семья проживала в г. Коростень, Житомирской области. В их семье родились сыновья – Николай (~ 1903 − 1937 г.), Григорий (~ 1911 г. − погиб на фронте в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.), Петр (12.04.1913 – 28.05.1991 г.) и дочери Анна (1915 – 2002 гг.) и Ольга (1921 – 2006 гг.).
Остается много вопросов связанных с тем, как и где прожил свою жизнь Иван, но точно можно сказать, что на период рождения своего сына Петра, его семья проживала в селе Калиновка, Олевского района, Житомирской области.
Петр Людвигович вступил в брак с Антониной Станиславовной Цалко, которая родилась примерно в 1903 году. Она прожила в г.Белая Церковь Киевской области и там умерла 1 апреля 1990 г., там же и похоронена. В их семье появились дочь Розалия (1928 г.) и сын – Виктор. О судьбе самого Петра практически ничего не известно. Он выехал из с. Малый Кривотин, Емильчинского района, Житомирской области в г.Киев, а потом переехал в г. Белая Церковь, Киевской области где проживал со своей семьей и где умер и похоронен.
Братья Михаил и Григорий сыграли свадьбы в один день – 19 мая 1913 г. и их браки были освящены в Ушомирском приходском костеле.
Михаил Людвигович взял в жены дворянку Франциску Степановну Венгловскую из слободы Кривотын Колцкий, 1894 г. рождения. Отец невесты − Венгловский Степан 25 лет отслужил в рекрутах и в возрасте 45 лет женился на 16-ти летней Хомутовской Марьяне.
В семье Михаила до октября 1917 г. появились и были окрещенными в Ушомирском приходском костеле − дочь Людвика, которая родилась 20 августа 1914 г. и сын Бронислав, который родился 8 апреля 1916 г. После 1917 года в этой семне появились еще сыновья – Доминик (1920 г.) и Франц (1928 г.).
Григорий Людвигович женился на селянке Павлине Лисаковской из слободы Кривотын Звягельский, Емильчинской волости, 1893 г. рождения. В Роду это была уже третья (по счету – вторая) жена из этого села. До октября 1917 г. в этой семье окрестили в том же Ушомирском костеле двух сыновей – Франца, который родился 1 марта 1914 г. и Станислава, который родился 26 ноября 1915 г. Крестной матерью последнего была Франциска, жена Михаила Людвиговича. Умер Григорий в 1967 году и похоронен на католическом кладбище с. Яменец, Емильчинского района, Житомирской области.
Катерина Людвиговна вышла замуж за Франца Высоцкого из села Каменогорка Лугинского района, Житомирская области, скорее всего, в 1910 году. В этой семье родились сын Вицент –1911 г. – был репрессирован и дочь Янина – проживала в с.Серогозы, Херсонской области и сын − Юзек – 1923 г., который и поныне проживает в селе Малый Кривотын Емильчинского района, Житомирской области.
Катерина умерла в 1985 г. и похоронена на католическом кладбище с. Яменец, Емильчинского района, Житомирской области.
Мария (Марьяна) Людвиговна вышла замуж за Корчевского Григория. Известно, что ее семья была репрессирована и выслана в Казахстан, однако пока не установлено куда именно. Но упоминается какое-то село Держановка. В ее семье родились: сыновья – Иван (видимо так и жил в Казахстане), Константин и Франек (Франц) (проживали в Эстонии), Григорий (Киев) и дочь − Мария (Казахстан).
Миколай (Николай) Людвигович (5.12.1893 г.) был младшим и последним ребенком в семье Людвига и Дарьи. О нем известно, что он женился на Марцелине. Тем не менее, в его семье родились: сын, имя котрого не установлено − его убили немцы во время окупации в годы Велкой отечественной войны, а также сыновья – Зигмунд (Zygmund) ( − 2006 г.) и Юзеф (Józef) (18.10.1920 г.).
Николаю с женой (Марцелиной) и сыновьями после войны удалось перебраться в Польшу, где он в г.Свиднице разыскал свого племянника Бронислава Михайловича и последний любезно предоставил им дом, который получил от польских властей. Николай так и прожил в этом доме всю оставшуюся жизнь. Он умер и похоронен в г. Свидница, в Польше.
Дети Станислава-Гонората Францевича-Салезиевича.
Судьба самого старшего и самого младшего сыновей Станислава-Гонорета (15.05.1832 г.) и Людвики из Березовских – дворянина Павла-Норберта (~ 1875) и Франца (3 января 1888 г.) осталась не установлен-ной(?). Неизвестны их семьи, наследники, отсутствуют какие-либо упоминания об их жизни.
Однако другие дети этой семьи всегда жили именно в слободе Крывотын Колцкий в свое время создали свои собственные семьи и, по меньшей мере, до октябрьской революции 1917 г. их судьба прослеживается достаточно убедительно.
Так дворянин Люциан (1878 г.) Станиславович-Гоноратович 1 февраля 1904 г. вступил в брак с крестьянкой Марцианной Железко (Залiзко) из слободы Крывотын Звягельский, Емильчинской волости, 1886 г. рождения. Впервые в столетней истории жизни Рода в этой парафии брак был освящен в Ушомирском приходском костеле. Но Род из далекой слободы в этом костеле наверное был совсем неизнестен, т.к. при крещении там первенца этой семьи Иосифа, который родился 11 сентября 1904 г., его отца записали "крестьянином Логинским" (в другом месте –Лугинским) . И тут нечему удивляться, т.к. не только имена, а даже фамилии родителей Люциана в разных записях были разными: Нецевич, Ницевич и Ныцевич!
Потом в семье Люциана были еще сын Адольф, который родился 1 июля 1906 г. и дочь Петронелия, которая родилась 20 октября 1912 г. Последняя умерла от поносов 28 января 1913 г. еще в младенчестве .
Альбина-Станислав (1883 г.) Станиславович-Гоноратович (записанный в церковных документах как Альбин-Гонорет и дворянин, хотя этого достоинства именно он официально не получил) 20 января 1908 г. вступил в брак с Каролиной Высоцкой из села Каменные Горки (Кам’яні Гірки), 1890 г. рождения. Этот брак также был освящен в Ушомирском приходском костеле, где потом крестили их детей – сыновей Петра, который родился 6 января 1909 г. и Франца − 2 октября 1912 г., а также троих дочерей – Елену (родилась 1 января 1910 г.), Людвику (24 августа 1911 г.) и Альбину (5 июня 1914 г.).
Однако две дочери в скором времени умерли: Альбина (21 апреля 1915 г.) от неустановленной болезни и Елена (9 февраля 1915 г.) от воспаления легких .
Родители не спешили крестить детей сразу же после их рождения. Этот обряд проводился в далеком костеле лишь 10-30 дней спустя, в зависимости от поры года, когда ребенок рождался. Видимо причина была в том, что в оба конца было около 100 км. еще той (проселочной) дороги, а из транспорта естественно была телега или повозка. Слободская капличка была закрыта, скорее всего, в 1887 г.
Станислав (1886 г.) Станиславович-Гоноратович, которого также записали дворянином, хотя и он официально не получил этого достоинства, через 10 лет после женитьбы брата Люциана, 9 февраля 1914 г. вступил в брак еще с одной из представительниц дома Железков, Камилией, 1894 г. рождения. Их брак был освящен, а потом они также крестили своих детей в Ушомирском приходском костеле. У них до октября 1917 г. родилось двое дочерей − Альбина (14 апреля 1915 г.) и Теофилия (22 сентября 1916 г.).
Всю свою достаточно долгую жизнь Станислав прожил вместе с семьей в слободе Кривотын Колцкий, откуда был выписан и получил паспорт в возрасте 79 лет 19 марта 1965 г.
Наконец, Юлиан (1887 г.) Станиславович-Гоноратович, которого также записали дворянином, вступил в брак с Павлиной Красновской и их венчали в приходе невесты. В Ушомирском костеле эта семья крестила лишь сына Антона, который родился 18 ноября 1910 г. и именно в нем прошла служба по отпеванию Юлиана, который умер от сухот в возрасте 27 лет 17 февраля 1914 г. Тогда осталась вдовой Павлина и сиротой сын Петр. Но когда родился последний и где его крестили – неизвестно(?). Также неизвестно когда умер Антон .
По неизвестной причине в конце ХIX века римо-католическая (монас-тырская) капличка в слободе Кривотын Колцкий была закрыта. Поэтому выполнение всех религиозных обрядов жителями этой слободы было перенесено непосредственно в Ушомирский приходской костел в границах парафии которого она находилась. Документы этого костела сохранились, что позволило продолжить исследование генеалогического древа Нецевичей начала ХХ века. Однако, по этическим соображениям более подробно можно изложить лишь о тех ветках Рода, представители которых дали свое согласие на придание публичности личным и семейным сведениям.
Многие члены этой линии Рода остались жить в той же местности, в Овручском повете, где жили их отцы и деды. Следующие поколения наследников Первой линии Рода, пережив ужасы и катастрофы ХХ века, продолжили жить в г. Коростень и окружающих его селах и районах. Но многие по принуждению или потом уже собственному желанию выехали из родных мест и продолжают, уже не только в других местах, но и других государствах, Род Нецевичей.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Родословная Рода Нецевичей
СообщениеДобавлено: 19-02, 17:51 
Не в сети
Site Admin
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 29-04, 19:02
Сообщения: 483
2.3. Первая линия рода после октября 1917 года

Многовековая история жизни Рода тесно связана с теми политически-ми и экономическими событиями, которые происходили в тех краях и странах, где проживали Нецевичи.
После революции, состоявшейся в октябре 1917 г. пришел крах Рос-сийской Империи. Но этот крах коснулся каждого, кто проживал на ее территории, причем, самым кардинальным образом.
Род Нецевичей, как и все другие рода и семьи, претерпел невиданные до этого изменения. Прежде всего, они сопряжены не столько с утратой статуса, полученного прадавними пращурами и сохраняемого многими поколениями, что бывало и переживалось Родом, сколько с теми трагическими последствиями построения бесклассового коммунистического общества, которые поставили на грань выживания очередные поколения, а также с масштабными переселениями "не по своей воле" и не в поисках лучших условий жизни.
Очевидно, что октябрьская революция 1917 г. перевернула все в российском обществе, разрушила все устои – от личностных и семейных до государственных.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 7 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  

cron
Powered by Forumenko © 2006–2014
Русская поддержка phpBB